Утро может начаться с того, что при чистке зубов выпадет пломба, а на новую нет денег, да и времени дойти до стоматолога тоже нет. Случайно больно задеть плечом косяк. Удариться пальцем на ноге об металлическую окантовку ящика для картошки – пережиток СССР, от которого Мария Васильевна наотрез отказывалась избавиться. Палец распух и болел. Клава испугалась, что сломала его, но идти в травмпункт не хотелось. Поэтому Клава перевязала бинтом погнутый палец и понадеялась, что заживет сам.
– Что хромаешь? – спросила ее Алина, забежавшая вечерком за книжкой про тайм-менеджмент, обещанную Клавой.
– Палец ударила. Вывихнула, наверное, – сказала Клава, все еще обливаясь холодным потом при мысли, что могла и сломать.
Алина как обычно хотела посоветовать сходить к врачу. Но тут же вспомнила, как сама совсем недавно мучилась болями в животе, и продолжала стоически выходить на работу, вместо того, чтобы взять больничный. Что угодно, только не врачи. Алина считала, что все это последствия детских травм, когда приходилось часами сидеть в очередях со скучающими и нервничающими родителями в душных унылых коридорах.
Да, с тех пор врачи стали куда вежливее, коридоры не такие унылые, но осадочек-то остался.
– Сходим куда-нибудь? – предложила Алина.
– Знаешь, – сказала Клава, – мне сейчас не до того.
– Не замыкайся в себе, – сказала Алина. – Тебе кажется, что все плохо и любое твое трепыхание только сильнее затягивает тебя на дно, но это не так. Трепыхаться надо, иначе погибнешь.
– С чего ты решила, что я перестала трепыхаться?
– Ты вообще красилась сегодня, перед тем, как выйти из дома? – проницательно спросила Алина с легким укором.
– Что-то неохота, – буркнула Клава.
– С того-то все и начинается. Сначала неохота краситься. Потом нормально одеваться. А затем ты обнаруживаешь себя на диване с куском пирога в руках и смотришь тупое шоу про то, как стать счастливым.
– Эмм, – Клава вспомнила все предыдущие вечера и не нашлась, что ответить.
Алина могла бы и не говорить столь очевидных вещей. Клава и не думала сдаваться. То есть, думала. И в самом деле, кого может привлекать жизнь полурастения, амебы, которой только и радости, что лежать на диване и лопать конфеты? Так запросто можно прожить всю жизнь. Ненавидеть себя, мечтать, что однажды все изменится, лелеять мысль о том, что она на самом деле не такая, а гораздо, гораздо лучше, а виноват кто-то другой. Мать, соседи, окружение. Только вот Клава точно знала, что ответственность за свою жизнь несет только она сама.
– Может, кницо посмотрим? – спросила Алина, которой совсем не хотелось уходить.
– Не помню, чтобы я записывала это в список дел, – заметила Клава.
– А ты импровизируй, – сказала Алина, беззастенчиво проходя в гостиную и шлепаясь на диван. – Ух ты, пирог!
Клава тяжко вздохнула и пошла наливать чай подруге.
– Как тебе здесь? Рада, что вернулась домой? – спросила Алина, принимая чашку с горячим чаем.
– Нуу, пока я одна живу, то есть с Олежкой, да. Только пришлось из детской выгребать столько всякого, ты не представляешь. И самое главное, я же выгребла.
