Алина чопорно поздоровалась и представилась, Мария Васильевна дернула губами в подобии улыбки и слегка кивнула в столь же чопорном приветствии. Клава ожидала бури, цунами негодования. Ведь в самом деле, обе, и она и мать, с утра были на эмоциях и поссорились из-за сущей мелочи, но теперь Клаве стало почти жаль уходить из дома, где она выросла.
И теперь она даже не знала за что взяться. Что теперь? Снимать занавески с окон? Делить полотенца? Клава пошла в детскую и принялась собирать игрушки и детскую одежду. Кольнуло желание что-то оставить, взять только основное. Но тут же поняла, что это страх говорит в ней, что какая-то часть, довольно большая, не хочет покидать мать. Клава собирала игрушки в наволочку, потому что не озаботилась принести коробки заранее. Потом достала ворох своей и детской одежды. Мимоходом порадовалась, что так хорошо почистила гардероб накануне, не придется много с собой тащить. Выбрала из шкафа любимые, купленные на далекую теперь стипендию, книги.
Алина в это время пила чай с Марией Васильевной и поддерживала светскую беседу. Оказалось, Мария Васильевна помнит ее по школьным годам. Глядя на ухоженную, с глянцевыми ноготками и гладкой кожей, одноклассницу Клавы, она неуютно ежилась. Алина мелкими глотками пила чай и косилась в окно.
Вид из окна, на который Клава смотрела всю свою жизнь, ей был внове.
– Симпатичная клумба у вас под окнами, – сказала Алина, чтобы не молчать.
– Да вот только в этом году посадили, – сказала Мария Васильевна бесцветным голосом. – А куда Клава переезжает?
– Не знаю, – соврала Алина. – Пока у подруги поживет, а потом найдем ей что-нибудь.
Мария Васильевна покачала головой.
– Вот все для нее. все для нее, – запричитала она. Алина поморщилась, только истерик ей сейчас не хватало. Чтобы не провоцировать извержение слез и невнятных жалоб, Алина снова уставилась на двор. Только в этом году, значит. Она постаралась представить, как выглядел двор без клумбы. Турник, скрипучие, давно некрашеные качели, деревянный заборчик и тут же кирпичная стена как из фильмов с расстрелами.
Несколько контейнеров с мусором.
Живописный двор, ничего не скажешь.
Пока Алина смотрела на него, долговязая собака тяжело забралась в мусорный контейнер и принялась шариться в темных полиэтиленовых мешках, выбрасывая клочья мусора задними лапами.
Клава уже собрала небольшую горку на диване. Как оказалась, она собралась забрать даже чучело хорька, который когда-то подарил ей отец на пятилетие.
– Не хочешь часть хлама просто выбросить? – спросила Алина, рассматривая кучу.
– Нет, – сказала Клава и по тону ее голоса Алина поняла, что дискуссия закрыта. Когда хотела, Клава умела настоять на своем.
– Мам, – сказала Клава. жалко улыбаясь, – ну, я машину уже вызвала, так что скоро поеду.
Мария Васильевна все же разрыдалась.
– Я тебя снаружи подожду, – сказала Алина.
– Ага.
Присутствовать на семейной драме показалось Алине выше ее сил. Стоя у подъезда и глядя на оранжевые цветы в клумбе, Алина привычно потянулась к пачке сигарет, забыв, что последнюю она выкинула еще три недели назад, когда решила начать новую жизнь и найти хоть кого-нибудь, кто поддержал ее в этом. То, что этим кем-то оказалась Клава Перова была некая ирония. Ведь именно Алина называла ее за глаза Клушей, а теперь они, как казалось Алине, оказались на одном уровне, даже при разнице в доходах и внешности. Клава ей теперь даже нравилась. Алина достала вишневый леденец и сунула за щеку.
