Тетка в самом деле начала собираться и возле двери они оказались с Борисом практически одновременно.
– Вы что, шутите? – Клава поняла, что собственно с ремонтом ей помогать пока не собираются. А может, и вообще не станут.
– Пока, Олеженька! – крикнула тетка и тут же добавила "ой", вспомнив, что ребенка нет дома.
Борис поцеловал Клаву в щеку.
– Не скучай.
– Да с вами не соскучишься.
Окончательно осознав, что помощи не дождаться, Клава взялась за дело сама, на чистой злости и упрямстве. Она долго смотрела на вычищенные и выровненные стены, примериваясь так и эдак, пока не осознала, что в одиночку обои ей не поклеить. Тогда Клава взялась за дело радикально.
Без обоев детская выглядела голой, раздетой до костей. Ни один человек не сказал бы, что в этом помещении жил ребенок. Да что там, даже до того, как Клава приступила к обдиранию и штукатурке стен, она мало подходила для детей. Борис бегал рядом, больше мешал, чем помогал, раздражался и предлагал нанять рабочих.
Клава, имеющая предубеждения против чрезмерной помощи со стороны, воинственно топорщила кудряшки и решительно отказывалась запускать бригаду строителей к себе домой. В итоге ее работа получилось не очень ровной, но терпимой. Отчасти Клава надеялась, что обои помогу скрыть неровные места, но теперь придется делать все по-другому.
Она притащила огромную банку водоэмульсионной краски и несколько колеров, купленных по случаю.
– Эх, развернись плечо, размахнись рука! – Клава включила музыку на ноутбуке погромче и, размешав часть краски с оранжевым колером, принялась аккуратно красить стены валиком. Должно быть, она при этом еще и пела, потому что звонок в дверь услышала далеко не сразу. Клава очнулась только тогда, когда в дверь начали стучаться. Она резко выключила музыку. Стук прекратился, через пару секунд в дверь снова позвонили.
– Леонид Васильевич? – удивленно сказал Клава. На пороге ее квартиры стоял бывший начальник в домашней рубашке, в кедах с примятыми задниками, которые он надел как тапочки. В трикушках растянутых на коленках он выглядел домашним и сердитым. За спиной Леонида Васильевича маячило круглое лицо соседки с ее лестничной клетки.
– Шумишь, Клава, – сказал Леонид Васильевич. Теперь Клава разглядела, что вид у него скорее усталый и неодобрительный, чем сердитый. Ей стало стыдно. В самом деле, включила музыку на полную громкость и увлеклась.
– Извини… – начала она.
– Совсем стыд потеряла! – высунулась соседка. – Оргия там у нее. Мужиков к себе водит, за дитем совсем не следит. Постоянно дома ее нет!
Список Клавиных прегрешений рос на глазах. Клава слушала молча с угрюмым видом.
– Совсем от рук отбилась, как Машенька померла, – подытожила соседка и горестно высморкалась.
– Она больше не будет, – пообещал Леонид Васильевич устало. В который раз он обещал себе не вестись на просьбы соседок разобраться с чем-нибудь. Но Клавина музыка достигала даже его квартиры, пришлось вмешаться.
– Как поживаете, Клавдия? – спросил он неловко и официально, стесняясь соседки.
– Нормально, – пожала плечами Клава и, как будто перепачканной в краске одежды недостаточно, добавила. – Ремонт вот делаю. Стены крашу.
