После тех слов Мария Васильевна замолчала и ушла в спальню. Клава тихонько прислушалась под дверью, но не услышала ни малейшего шума, даже всхлипываний.
Рождение собственного ребенка показало Клаве, какой занозой в заднице она была для своих родителей. Обвинения со зла брошенные матери Клава считала отчасти справедливыми, может даже больше, чем отчасти, но все же надеялась, что мама успокоится и простит, ведь это всего лишь слова. Мало ли что они не наговорили друг другу за столько лет.
Клава тихонько постучала в дверь материнской спальни.
– Я на работу, – сказала она. – Присмотри за Олежкой.
В ответ – тишина.
– Мама?
Мария Васильевна распахнула дверь так резко, что Клава отшатнулась.
– Сама смотри за сыном, – бросила она, багровая от ярости.
– Но мне надо выходить на работу прямо сейчас, – сказала Клава.
– Меня не касается, – сказала Мария Васильевна.
Клава задумалась на секунду. Через минуту она уже звонила Алине, та предсказуемо отказалась сидеть с чужим ребенком. Тогда Клава набрала номер Ирины Николаевны.
– Я могу прийти на работу с сыном? – спросила она. – А Леонида Васильевича если спросить? Тогда дайте выходной по семейным обстоятельствам.
И, видимо что-то такое Ирина Николаевна услышала в напряженном голосе Клавы, что согласилась. Клава нажала отбой пошла собирать вещи сына.
– Куда ты его тащишь? – Мария Васильевна смотрела, как Клава кладет в пакет Олежкину кашу и принадлежности для еды.
– Уходим от тебя, – сказала Клава.
– С ума сошла?
– А есть выбор? – Клава развела руками.
Мария Васильевна нахмурилась.
– А ты думала, я тебе в ноги кинусь? – спросила Клава. – И, раз уж так вышло, я потом за вещами зайду. Переночуем в гостинице, а потом я сниму комнату у какой-нибудь старушки, которая позволит мне делать со своими вещами все, что заблагорассудится. Найму няню, пусть учит Олежку кушать ложкой и ходить на горшок. Или в садик отдам, или еще что-нибудь придумаю. Но от тебя зависеть не будем.
– Вот так вот, дуреха неблагодарная, – сказала Мария Васильевна.
– Я просто стараюсь стать лучше, чем ты, мам, – сказала Клава. – И стать лучшей матерью, чем ты. Так что, если я мешаю твоей счастливой жизни – живи счастливо.
Клава не сомневалась, что стоит ей показаться на работе, как вредная начальница вытрясет из нее все подробности семейного конфликта, чтобы обсудить с каждым, кто пожелает слушать. Интересно, в насколько видоизмененном виде они дойдут до самой Клавы…
Конечно, думала она о матери, шагая по дороге и волоча Олежку за руку, ее дом – ее правила. Внезапно Клава остановилась. За всеми неурядицами она забыла об одном, вернее, втором родителе и его семье. Она уже несколько лет не виделась с отцом, да и желания особого не возникало. Клава помнила его рохлей и мямлей, просто напрашивающемся на то, чтобы мама его выгнала. Но, зная характер мамы, Клава не сомневалась, что отец был не так уж виноват. Неудачная семейная жизнь не его первого подтолкнула к бутылке.
И все же заставить себя позвонить отцу Клава не смогла. У него уже давно своя жизнь, может, и не слишком счастливая. Внутренняя уверенность, что если бы он хотел увидится с дочерью, то увиделся бы, плотно сидело в Клаве. К тому же, у нее не оказалось его телефонного номера.
