— Хорошо, — согласилась я и обратилась к Архипу: — А что часовщик? Пришёл уже?
— Давно пришёл, — отозвался Архип. — Раскрыл механизм весь, детальки по столу разложил, каждую проверяет, чистит, смазывает. Я уж не стал над душой стоять. Пётр Фёдорович своё дело знает.
— Значит, кабинет занят, — принялась я размышлять вслух. — Ну что ж, нянюшка, он нам пока и не нужен. Идём в мастерскую, нужно будет всё подготовить… Архип, окно в кухне можно будет полностью от света закрыть, чтоб ни щёлочки?
— Отчего ж нельзя? Ставни плотные. В одном месте есть щель, там тряпкой можно законопатить. Я сейчас.
Архип направился было на выход, но я его остановила.
— Погоди. После того, как карлук подготовим и процедим. А сейчас вы мне оба в мастерской нужны.
Посреди мастерской я остановилась и ещё раз огляделась. Моя личная гвардия замерла у двери в ожидании распоряжений.
«Рассуждаете, как полководец», — так, кажется, сказал Корсаков.
Ну что ж… Всего два гренадера в подчинении, но зато надёжные.
Я шумно выдохнула.
— Мне нужна ваша помощь, — начала я. — Одной не справиться.
На лицах Марфы и Архипа появились одинаковые выражения, которые я бы назвала оскорблёнными. Просто огромными буквами там значилось: «Как вы могли в нас усомниться?»
Они бы и словами это выразили, но я подняла раскрытую ладонь, останавливая. Сейчас было не до того.
— Я буду говорить откровенно. Довериться мне, кроме вас, некому. После Павла Александровича остались долги, о которых я узнала только сегодня. Всё дело его жизни может перейти к купцу Шубину.
Марфа ахнула и тут же зажала себе рот ладонью.
— Единственный шанс спасти «Светопись» — это изменить кое-что в самом процессе фотографии. Я этим делом сама не занималась, но слышала от отца.
Я отметила, как брови Марфы приподнялись. Уж она-то знала, что ничего подобного я от отца слышать не могла. Но она знала и кое-что другое, поэтому брови быстренько вернулись на место.
— Во Франции уже давно пытаются этот метод применить, а в России о нём пока не ведают. И если у нас с вами получится, то мы и отцовское дело спасём, и…
— …басурманам нос утрём, — не удержалась Марфа.
Я невольно улыбнулась.
— Точно, нянюшка.
Архип всё это время стоял, вытянувшись по струнке.
— Что делать, барышня? Только прикажите.
— Для начала надобно крепко головой подумать. Новые пластины для фотографирования нужно будет сушить так, чтобы свет на них не падал и чтобы пыль не садилась. Темноту здесь, в мастерской, обеспечить несложно, а вот пыль…
Я подошла к небольшому столику, на котором лежали исписанные ещё до обеда листки. Сам стол, прежде чем их положить, я протёрла от пыли. Но вот полки с реактивами… Я провела по краешку пальцем и продемонстрировала появившийся на нём серый налёт.
— Я прямо сейчас возьмусь, — с готовностью заявила Марфа.
— Вместе возьмёмся, для одной тут работы слишком много.
Возмущение, проявившееся на лице няни, я остановила строгим взглядом. Оно сменилось скепсисом, но обошлось без словесных возражений.
— Архип, мне нужно будет изготовить деревянный ящик с полочками для сушки пластин. Сверху они должны быть закрыты от пыли, а сбоку, чтобы быстрее сохли, должен воздух поступать.