Марфа пришла, когда я была готова к выходу.
— Едем? — спросила она.
— Едем, — подтвердила я.
Очень хотелось выскользнуть из дома незамеченной, но в кабинет нужно было заглянуть хотя бы для того, чтобы взять из шкатулки несколько рублей. Сейчас вся моя затея с новыми технологиями даже мне казалась чистым авантюризмом. Однако без термометра и те ничтожно малые шансы, которые у меня были, превращались в ничто.
Отправив Марфу искать извозчика, я направилась в кабинет.
Дяди там не оказалось — должно быть, всё ещё обедал.
Я уже надеялась, что не придётся ни перед кем отчитываться, но не получилось.
— Катенька. — Голос Варвары Петровны настиг меня уже у самой двери, когда я была в одном шаге от свободы. — Куда это ты собралась под вечер?
День был в самом разгаре, но спорить о времени суток с тётушкой я не стала.
— В «Светопись», Варвара Петровна, — сказала я как можно ровнее. — С Карлом Генриховичем нужно кое-что обсудить.
— Ох, Катя, — Варвара Петровна поджала губы. — Не тем ты увлекаешься. Не девичье это занятие, по мастерским разъезжать.
Ну просто офигенно. Тётушка говорила так, будто никто её не ловил за руку совсем недавно. По крайней мере, по её поведению это было незаметно.
— А чьё? У дядюшки работа, на вас дом и хозяйство. Вы же сами говорили, что у «Светописи» проблемы. Я всего лишь стараюсь помочь.
По лицу Варвары Петровны пробежала тень. Интересно, дядя уже объяснил ей, что стоило передавать ему информацию о долгах?
Хотя для меня это уже роли не играет. Всё, что могло случиться, случилось.
— Хорошо, Катенька, только допоздна не гуляй. А то по городу уже слухи поползли, что тебя слишком часто видят в разных местах. Юной девушке приличествует домашними делами заниматься.
— А по-моему, — не сдержалась я, — слухи рождаются как раз оттого, что людям больше нечем заняться.
Прозвучало дерзко.
Варвара Петровна ахнула.
— Катя! Да что ты такое говоришь?
— Извините, Варвара Петровна, — холодно остановила её я, — тороплюсь. Иначе засветло вернуться не получится.
Я развернулась и вышла на крыльцо. Вдохнула морозный воздух, медленно выдохнула, остывая.
Опять сорвалась, но, право же, я не железная. Лицемерие тётушки просто зашкаливало.
Марфа уже нашла извозчика и стояла возле саней, ожидая меня. Она поднялась вслед за мной и укрыла ноги меховой полостью.
— У аптеки надо будет остановиться, — предупредила я, устраиваясь поудобнее.
Дорога была та же, что и утром, только на Хлебной площади стало меньше народу. Миновав торговые ряды, сани свернули на Базарную и, скрипнув полозьями, притормозили у здания с зелёной вывеской.
Марфа наклонилась к самому моему уху.
— Катерина Павловна, — тихо проговорила она. — Вы уже бывали в аптеке. Хозяина зовут Отто Вильгельмович.
— Он сам торгует?
— Всегда сам.
Я кивнула. Марфа сошла на тротуар первой и открыла передо мной дверь.
Звякнул колокольчик, и я оказалась внутри.
Меня окутали запахи, только отдалённо напоминавшие аптечные. Куда больше здесь пахло травами. Стена за широким прилавком из тёмного дерева сплошь состояла из полок, заставленных банками и флаконами всех размеров. На каждой наклеен ярлык с описанием содержимого. Под потолком горела масляная лампа, бросая тёплый жёлтый свет на ряды пузатых банок. А на самом прилавке стояла величайшая ценность — настоящие аптекарские весы.