— Слышь, а где трусы можно раздобыть, не знаешь? — поинтересовался я, испытывая неземное блаженство от комфортной обуви.
— Нет. Уходи, — коротко ответил собеседник и, семеня, поспешил вглубь улицы.
Ну нет, так нет. Кто я такой, чтобы спорить с профессионалом? Я притопнул ногой, убеждаясь, что ботинки пришлись впору, забросил пиджак туда, откуда взял, и вернул на место крышку. Мало ли, что ещё понадобится? И не только мне.
Вытащил из кармана часы. Я потерял двадцать минут, но до вокзала здесь от силы десять-пятнадцать, так что времени в избытке.
Бетонные ступени, что вели в подземный переход, казались особенно серыми и безжизненными этим сумрачным утром. Держу пари, днем распогодится, пригреет солнышко, но пока ленивые лучи едва пробивались сквозь серую муть облаков. Я поднял воротник, натянул поглубже шапку, сунул руки в карманы и с прискоком сбежал вниз.
На вокзале, судя по снующим туда-сюда людям, утро не просто наступило, а наступило им всем на хвост. Кто-то спешил оттянуться на уикенд в Чикаго и на побережье, кто-то — к родственникам на “малую родину”, кто-то встречал, кто-то провожал, кто-то грелся. Гильдия бездомных в Эверджейле постоянно обновлялась: одни ехали искать счастье в большие города, другие наоборот его там наискались до соплей и теперь хотели только одного: забиться в тихую нору, чтобы никто их не трогал. По мне так глупо ехать на север, здесь зима с морозами и снегом. С другой стороны, латиноамериканцы здесь на улицах не диктовали свои правила, так что и Эверджейл мог похвастаться своим неброским обаянием.
Я прошел к ячейке, на которую мне указывала память, и набрал код: дату рождения мамы. Замок подумал — будто специально, чтобы меня позлить, — и щелкнул, открывая железное нутро, в котором обнаружился черный непрозрачный пакет. Заглянул внутрь — там действительно лежали три тонкие коробочки с дисками.
Ура, я не псих!
А если псих, то очень глубокий. С очень правдоподобными галлюцинациями.
Я подсознательно покосился по сторонам — никого не было. Прежний Зак хорошо всё продумал и выбрал ячейку в самом дальнем углу. Я вышел с пакетом из рядов металлических дверок и поспешил в туалет. Теперь из одного тайника находку предстояло переместить в другой — в куртке. От коробочек я избавился, диски плотно завернул в мешочек и сунул в загодя сделанную прорезь в подкладке на спине. Совать за пояс я не рискнул — слишком высока вероятность нечаянно раздавить. А за подкладкой мешковатого бомбера, особенно, если его не застегивать, и не видно, и меньше шансов повредить.
Я вышел из кабинки, помыл руки, надвинул на глаза очки, которые держались задраными на шапку, и подмигнул отражению через темные линзы. С этой частью плана я справился на удивление легко. Теперь предстояла вторая часть, в которой вроде тоже ничего сложного не было, но всё, особенно ниже пояса, от одной мысли об этом поджималось. Но переживем. Если самое сложное разбить на крохотные шажки, то что угодно выходит очень просто. Для начала нужно всего лишь дойти до таксофона.
Я расслабился от этой мысли.