С самого начала Джон погрузился в изучение легендарных творений дома. Подобно тому, как это делал Карл, придя в Chanel, он хочет понять «грамматику» Givenchy и определить знаковые изделия, такие как блуза Bettina или маленькое черное платье. Он знает, что на первой презентации он должен не только изумить, но и показать, что хорошо разбирается в истории и самой идее дома. Его талант неоспорим, сам он непредсказуем. Поэтому моя роль заключается и в том, чтобы сориентировать их со Стивеном, объясняя, что выполнимо, а что нет, и в отношении свода правил и обычаев.
Поскольку, даже если тандем их — блестящий, в распоряжении Джона никогда прежде не было ателье высокой моды. Я должна помогать им, ненавязчиво и благоразумно. И думаю, у меня это неплохо получается, потому что Джон многократно будет говорить обо мне и месье Кемале в интервью, и всегда лестными словами. На самом деле Джон не обращается к нам напрямую, так как говорит он только по-английски. Если у него есть вопросы, Стивен вновь и вновь становится его посредником, его переводчиком, его ассистентом, его всем… Джон делегирует ему так много задач, что вскоре сам будет присутствовать только на примерках моделей, и то — всегда в сопровождении Стивена.
Я довольно быстро понимаю, что в тех случаях, когда Месье де Живанши предпочитал сдержанные цветовые гаммы, Джон, напротив, хочет в полной мере воспользоваться возможностями высокой моды. Он выбирает, как правило, однотонные ткани, но склоняется к сиреневому, индийскому оранжевому, лаймовому… Он также считает необходимым показать высокой моде, что знает ее классику. Так он отдаст дань уважения Иву Сен-Лорану, создав свои собственные смокинги, которые манекенщицы будут носить на голое тело.
Его платья столь же театральны, сколь и невероятно элегантны — со шлейфами длиной в три-четыре метра. В ателье, где пространство ограничено, это целая эпопея. Но это также чертовски захватывающе!
С приходом Джона появятся и новые, неординарные знакомства, к каким я совсем не привыкла, работая с другими модельерами. Действительно, его британские связи — это возможность расширить спектр сотрудничества. Так я встречаю Мистера Пёрла. Создателя корсетов, единственного в своем роде. Мистер Пёрл — из Южной Африки, и когда, будучи подростком, он рассказывает семье о своем интересе к корсетам, то сталкивается со стеной непонимания. Он пытается пойти по более традиционному пути, но страсть никуда не девается. Перешагнув тридцатилетний рубеж, он улетает в Англию, где его эрудиция и талант вскоре привлекают внимание Джона. Сначала он нанимает его для своего собственного бренда, а затем, естественно, приглашает в Givenchy. Корсеты Мистера Пёрла технически совершенны. И не удивительно: он сам носит их 7 дней в неделю, 24 часа в сутки на протяжении многих лет. Он обладает самой тонкой талией среди мужчин, а именно сорок шесть сантиметров вместо семидесяти восьми. Такой силуэт ему идеально подходит. Он — человек невероятной доброты и олимпийского спокойствия. Как он любит, не без нотки юмора, напоминать: стресс и ношение корсета несовместимы. Для него это — философия, стиль и искусство жить. В то время, когда мы сотрудничаем, он еще не очень известен, но вскоре Виктория Бекхэм, Кайли Миноуг и даже Дита фон Тиз, поистине восхищающиеся им, обеспечат ему широкое освещение на страницах светских журналов по всему миру. Но пока что еще зима 1995–1996 годов. Его таланты прекрасно сочетаются с талантами Джона, и наши совместные примерки проходят в замечательной атмосфере.