— А когда бывает иначе? — чеканит она с серьезным видом.
— Пора уже выставлять ему счета за продукты.
Белла едва слышно, с придыханием смеется, и я замираю как вкопанный.
Никогда еще так остро не ощущал присутствие другого человека. Никогда взгляд не следовал за каждым чужим жестом, никогда не думал о ком-то настолько часто. А теперь Белла тихонько мурлычет себе под нос, совершенно не осознавая, какую власть надо мной имеет. Сердце несется вскачь, а она безмятежно порхает по кухне, будто ни в чем не бывало.
— Можешь поставить пЛайлист, если хочешь.
Она замирает, и глаза цвета корицы встречаются с моими.
— Уверен? Не хотелось бы мешать.
— Скорее уж это я мешаю.
Уголок ее рта едва заметно вздрагивает.
— В собственном доме?
Я потираю затылок, чувствуя, как лицо обдает жаром.
— И то верно, — я спешно перевожу тему. — Помочь чем-нибудь?
Белла хмурится.
— Да нет, не стоит.
Я пожимаю плечами.
— У меня на вторую половину дня никаких планов.
Она поджимает губы, оглядывая целые горы провизии.
— Помогай, если есть желание. Я просто делаю заготовки на ближайшие три дня.
— Решено. Командуй, что делать.
Спрыгнув с кухонной стойки, я мою руки, замечая, что, несмотря на предложение, между ее бровей залегла складка, а движения стали более лихорадочными.
Белла готовит, чтобы снять стресс?
Дрю делал так же. Всегда было ясно, стоит он у плиты в удовольствие или просто пытается отвлечься: в такие моменты его руки двигались судорожно, а нож опускался на доску тяжелее и резче.
— Все в порядке? — негромко спрашиваю я, пристраиваясь рядом и забирая картофелину вместе с овощечисткой.
Белла напряженно расправляет плечи.
— С чего вдруг такой вопрос?
— Не сочти за любопытство, просто ты как будто куда-то спешишь.
С глубоким вздохом плечи ее опускаются.
— Прости, мне и правда нужно уйти пораньше. Рассчитывала закончить с делами к трем часам.
До чего же нелепо расстраиваться из-за того, что в первый за долгое время свободный вечер ее не окажется рядом, но ничего не могу с собой поделать. И если бы не знал себя лучше, то списал бы внезапную жгучую тяжесть в груди именно на это.
— Ничего страшного. А с чего вдруг такая спешка?
— Да так.
Овощечистка выскальзывает из пальцев. Тонкая лента картофельной кожуры пролетает над столом и с влажным хлюпаньем шлепается на мраморную столешницу.
Что-то Белла недоговаривает.
Неужели собралась на… свидание?
От этой мысли в груди насколько сильно сдавливает, что приходится отложить инструмент и жадно глотнуть воды — лишь бы унять внезапно появившийся в теле жар. Белла увлеченно режет мясо, а из лежащего рядом телефона доносятся приглушенные звуки пЛайлиста.
Хорошо, что она занята делом и не замечает реакции, но меня грызет подозрение: не потому ли Белла погрузилась в раздумья, что все мысли уже там — на сегодняшнем свидании?
Веду ли я себя как идиот?
Однозначно да, и все же чувство в груди, жар, которым наливается тело… Неужели яревную ?
К какому-то призрачному кавалеру?
Я-то было решил, что те расспросы про хоккейных заек после матча — знак, что Белла тоже свободна. Может, бешусь по той же причине, по какой любопытствовала она: не хочу, чтобы окружающие считали, будто мне наставляют рога.