Даже кататься на льду стало как-то иначе.
Хоккей всегда давался на раз-два, но в этом сезоне появилось чувство, будто я утратил легкость; словно приходилось вкалывать вдвое больше ради того, что раньше было моей второй натурой. Но только не сегодня. Стоит вколотить шайбу в сетку ворот, как над ареной взвывает сирена, а ко мне уже летят товарищи по команде, поздравляя и хлопая по спине.
Улыбка, расплывающаяся на лице, абсолютно искренняя.
Отыскав ближайшую камеру, я подмигиваю и одними губами произношу:Это для моей девочки.
Белла и Синди смотрят матч у меня дома — девчонки решили устроить совместные посиделки, чтобы составить компанию Бэмби. Ни капли не сомневаюсь, что, вернувшись домой, мы с Ашером шагнем прямиком в хаос.
Вскоре Киран снова устремляется в быстрый отрыв, и я мчусь следом. Коньки несут меня так легко, словно парю надо льдом, поравнявшись с ним; разум сфокусирован.
Киран делает ложный выпад влево, даже не взглянув в мою сторону, замахивается клюшкой и отдает пас вбок. Но я уже там, мы на одной волне. Никаких взглядов не нужно — только абсолютная уверенность в том, что я буду на месте.
Звук удара шайбы о клюшку тонет во взрыве ликующей толпы.
Защитник «Мичигана», не сводя с меня глаз, кривится от злости. Он отчаянно перебирает ногами, пытаясь нагнать, но все тщетно. Сегодня я летаю, и впервые за долгое время чувствую, будто брат мчится плечом к плечу. Почти слышу его крик, звенящий в ушах, когда я замахиваюсь и бью по шайбе, наблюдая, как та пролетает прямо над плечом вратаря.
Она вонзается в сетку ворот в тот самый миг, когда я резко торможу, обдавая защитников ледяной крошкой.
Киран налетает на меня, а следом бросается и вся команда под оглушительный вой сирены об окончании матча.
3:0.
— Он вернулся, детка! Дьявольские близнецы, мать вашу, вернулись! — вопит и улюлюкает Киран.
Толпа ревет, арена скандирует: «Ледяные Ястребы! Ледяные Ястребы! Ледяные Ястребы!»
Ашер подкатывает к нам, срывая с головы шлем, и орет:
— Вперед, мать вашу!
— Еще одна победа в копилку, капитан! — заявляет присоединившийся к команде Калеб.
Удивительно, но я слишком счастлив, чтобы поправлять его и напоминать, что больше не капитан.
— Мы на гребаном пути к Кубку Стэнли! — надрывается Ирвинг. — Я прямо яйцами чую, что мы выиграем.
Парни со стоном отстраняются, но все смеются и качают головами.
— Отличный способ испортить момент своими яйцами, Ирвинг, — фыркает Митчел, в шутку толкая его.
Следующий час пролетает как в тумане: душ, празднование и микрофоны, которые нам тычут в лица на пресс-конференции. И впервые я иду на нее без тяжелого чувства в груди.
Никто, кроме Кирана и Беллы, не знает о срыве, и я вполне доволен тем, что это не попадет в заголовки газет. В кои-то веки газеты будут писать не о том, как я качусь на дно, а об игре, и нет в мире лучшего чувства, чем признание твоих стараний.
И, кажется, я этим обязан Белле.
Да, пахал как проклятый — эту заслугу никто не отнимет, — но если бы не ее помощь две недели назад, боюсь признаться, я бы, наверное, продолжил падение.