Из-за нахлынувших слез я почти ничего не вижу.
— Не говори так, Грейсон. Пожалуйста, не говори, — умоляю я.
— Но ведь так оно и есть, — тихо произносит он. — Следовало погибнуть в тот день. «Ходячее чудо» — так меня называли… но остаться в живых без него — моя истинная кара.
— Никто не заслуживает смерти, и твое спасение — вовсе не кара, — горячо возражаю я. — Будь твой брат здесь, он бы согласился.
— В том-то и дело, Огонек. Его нет.
С этими словами Грейсон прикрывает глаза и, пока по щекам катятся слезы, погружается в тяжелый сон.
Мне нужно узнать, что произошло. Обязательно понять, почему Грейсон несет в себе такое неподъемное чувство вины.
Прежде чем успею отговорить себя, я присаживаюсь на стул в углу и достаю телефон.
Поиск
Вопрос: Гибель брата Грейсона Кроуфорда
Глава 45 Грейсон
Киран Эшфорд: Чувак
Киран Эшфорд: Ответь своей девчонке, пока у нее не случился сердечный приступ
Киран Эшфорд: Я понимаю, почему ты ни с кем не хочешь говорить
Киран Эшфорд: Не отталкивай ее
Киран Эшфорд: Люблю тебя, капитан
Киран Эшфорд: Я рядом, если захочешь поговорить
Киран Эшфорд: И никогда не осужу
Собственное тело наказывает меня. Язык прилип к небу. Голова раскалывается. Меня бьет крупная дрожь, а желудок сворачивается в тугой узел.
И я заслуживаюкаждую каплю этих мучений.
Два месяца коту под хвост. Вся тяжелая работа. Все впустую.
Обычно, просыпаясь с похмельем, я тут же тянулся за выпивкой, чтобы заглушить чувство вины, но теперь остается лишь лежать в кровати и позволять ему сжирать заживо. Выходные доказали: мне больше никогда нельзя пить.
Когда снова станет больно, нельзя искать спасения в алкоголе.
Черт .
Пожирающая вина настолько удушлива, что в груди начинает саднить от боли, и я крепко зажмуриваюсь.
Два гребаных месяца. Вся тяжелая работа.Все впустую .
Придется смотреть в глаза ребятам в клубе анонимных алкоголиков.
Запустив пятерню в волосы, я с отвращением замечаю, какими влажными от пота они стали. Я перекатываюсь на другой бок и утыкаюсь взглядом в записку, лежащую на прикроватной тумбочке.
Судорожно подскочив на матрасе, наконец осознаю, что на мне та же самая одежда, что и два дня назад.
— Господи, — бормочу я себе под нос.
Я мгновенно узнаю аккуратный почерк Беллы, и бездонная яма вины разверзается, поглощая меня, словно сошедшая лавина.
Я ведь сменил код, чтобы она не вошла.
Ни одна клеточка существа не желала, чтобы Белла видела меня в таком состоянии. Даже будучи в стельку пьяным, я понимал: нужно держать ее подальше. Поэтому сменил пароль и игнорировал. Игнорировал всех. Киран и родители тоже обрывали телефон; Белла была не единственной, кто пытался прорваться в дом. Последнее, что я помню из выходных — как отключил мобильник, сел на террасе с Бэмби и рыдал, обнимая бутылку «Джек Дэниэлс».
Я ожидаю увидеть заявление об увольнении или гневную отповедь, но там нет ни того, ни другого. Напротив, от прочитанного брови ползут прямо к линии роста волос.
В два часа дня запланирован обед. Спускайся, как будешь готов.
Я переворачиваю бумажку в поисках продолжения. Там наверняка должно быть что-то еще. Ни секунды не сомневаюсь, что именно Белла уложила меня в кровать, так почему ни слова не написала о срыве?