Свет на арене меркнет, и начинают вспыхивать стробоскопы. Синди широко улыбается.
— Раньше бывала на хоккее?
— Ни разу.
— Скажем так: тебя ждет незабываемое развлечение, — она тихо присвистывает.
Голос диктора разносится над трибунами. Из-за треска и гула динамиков пулеметную речь едва можно разобрать, но смысл ясен и без слов, когда прожектор выхватывает из темноты выезд из тоннеля на противоположном конце катка.
На лед выкатывается целое море парней в форме. Толпа взрывается овациями — преданные фанаты, проехавшие полстраны ради игры любимой команды, сходят с ума.
В венах стынет кровь.
Наверняка отец сейчас смотрит матч.
От одной этой мысли тело пробирает крупная дрожь.
— Замерзла? — спохватывается Синди, уже потянувшись к сумочке у ног.
Схватив ее за руку, я отрицательно мотаю головой.
— Все нормально! Просто повеяло сквозняком. Уже все хорошо.
— Уверена? Я могу достать…
Воздух разрывают оглушительные крики. Мы с Синди одновременно вздрагиваем от визга, угрожающего лишить слуха. Подняв голову, я понимаю причину. На льду появляются черно-белые джерси — «Ледяные Ястребы» рассекают по площадке, приветствуя трибуны, отчего фанаты орут еще громче.
— Вот к этому невозможно привыкнуть, — Синди растирает уши, хмуро глядя на сумку. — Вечно забываю захватить беруши.
Я разглядываю группу разминающихся игроков, пытаясь выцепить взглядом Грейсона. Надо было загуглить номер. Я уже несколько недель стираю его вещи, как, черт возьми, до сих пор не знаю, под каким номером играет?
И тут я вижу его.
Взгляд сталкивается с синими глазами, смотрящими на меня сквозь визор шлема. Кажется, в них пляшут смешинки, и уголки губ невольно дрогают. А потом этот негодник подмигивает.
Прямо за спиной раздается пронзительный визг.
— О боже мой! Только не говорите, что Грейсон Кроуфорд мне подмигнул! — пищит одна из девиц.
— Размечталась! — фыркает другая. — Он подмигнул мне!
— Вы обе идиотки, он смотрел на меня.
Сидящая рядом Синди высовывает язык, и мы обе прыскаем со смеху. Но смех обрывается, когда Грейсон разворачивается, демонстрируя номер 33 на спине.
Тройка.
Мое счастливое число, и в то же время то самое, что ежедневно сводит с ума. Сердце делает кульбит, разгоняясь до тысячи ударов в минуту, пока команда катится к скамейке.
Крупный, коренастый блондин с серыми глазами первым заходит на скамейку, подмигнув Синди. Когда он поворачивается и садится, я замечаю фамилию и номер.
О'Коннор. 42.
Синди мечтательно вздыхает.
— Нет ничего сексуальнее мужчины, играющего в хоккей.
В качестве контраргумента я мгновенно придумываю миллион вещей, делающих парней сексуальными. Форма пожарного, проступающие вены на руках, то, как задирают футболки, чтобы утереть пот со лба, серые спортивки… Список продолжает пополняться в голове ровно до тех пор, пока на скамейку не ступает улыбающийся Грейсон.
Пожалуй, в словах Синди что-то есть.
Грейсон и так высокий, но на коньках и в полной экипировке похож на гиганта. Гиганта, на которого я явно не прочь залезть.
Я не осознаю, что мы пялимся друг на друга уже неприлично долго, пока Синди шумно не втягивает воздух, обмахивая лицо ладонью.