Она отпустила меня и тяжело опустилась, подбирая осколки стакана дрожащими пальцами.
— Он прикрыл нас, Лиана. Прикрыл собой. Зачем ему это — вопрос десятый, но пока ты сидишь здесь, мы дышим ровно. А теперь прекрати трястись. Иди умойся. И помни, выдержка и хладнокровие должны всегда быть с тобой. Иначе не выжить… — последние слова Игнис произнесла совсем тихо. Мы обе понимали это. Сначала я всё ждала, что вот сейчас за мной придут и всё закончится. Но прошел день, потом еще, и никто не приходил. Я немного успокоилась и перестала вздрагивать от каждого шороха. Я много читала, училась и беседовала с Игнис. Она любила рассказывать, а я была благодарным слушателем. Но мы обе не переходили ту зыбкую черту: я не спрашивала о своих родителях и о том, что произошло, а она сама не поднимала эту тему. Так, пустые сплетни, как казалось бы на первый взгляд, о влиятельных семьях, о новых законах, о том, что модно в этом сезоне…
Месяц спустя я почти полностью освоилась в новом мире, и, кажется, он даже принял меня. Игнис оказалась жестким, бескомпромиссным наставником. Она не жалела ни меня, ни сил, заставляя меня выкладываться на все двести процентов. Мое тело окрепло, голод больше не сводил с ума постоянным желанием чем — нибудь набивать живот, а золотая чешуя перестала проступать на скулах от малейшего волнения без моего приказа. Я научилась греть воду щелчком пальцев, левитировать книги по библиотеке и ставить базовый щит, который выдерживал удар тренировочным деревянным мечом. Медальон отца теперь висел на новой, прочной цепочке под платьем, став моим единственным якорем. Он отзывался теплом на ладони, когда мне было страшно.
Жизнь вошла в странную, хрупкую колею. Утро начиналось с запаха лаванды (которым пропахло буквально всё в доме Игнис) и яичницы с беконом, день проходил в пыльной тишине библиотеки или во внутреннем дворе, где я до седьмого пота гоняла потоки огня, а вечер — в компании Игнис, её вышивки и горького травяного чая. Мы никогда не говорили о будущем. Оно висело над нами дамокловым мечом в виде имперского капитана, чьи тяжелые сапоги раз в неделю чеканили шаг по дороге у нашего дома. Кайден приходил всегда неожиданно. Проверял, дома ли я, хмуро смотрел на цвет моего лица, задавал пару едких вопросов «тете» и уходил, каждый раз оставляя после себя древесный запах с нотками можжевельника и мою истерзанную нервную систему. Он соблюдал дистанцию, как и обещал, но воздух между нами все равно искрил.
В один из таких вечеров, когда за окном лил ледяной осенний дождь, этот порядок рухнул. Я сидела на широком подоконнике второго этажа, кутаясь в шерстяной плед, и пыталась сплести из нитей магии простой световой шарик. Снизу доносилось мерное постукивание спиц Игнис. Резкий звон разбитого стекла внизу, со стороны черного входа, заставил меня подпрыгнуть. Шар сорвался с моих пальцев, врезался в лепнину потолка и рассыпался безвредными искрами.
— Лиана, проверь кладовую! — крикнула снизу Игнис, даже не подняв головы от вязания. — Опять крысы добрались до солонины.