Я надела медальон на шею. Холодный металл коснулся кожи, и камень в центре вспыхнул мягким золотым светом, признавая хозяйку.
Я сделала глубокий вдох, и пространство вокруг стало сжиматься, увлекая меня в омут.
Магия крови, дремавшая во мне двадцать лет, проснулась. Она вырвалась наружу диким, неконтролируемым потоком, формируя вокруг тела защитный кокон. Пламя отталкивало чужеродную энергию, спасая меня от верной смерти. Это длилось вечность, так мне казалось, хотя на самом деле прошло всего несколько секунд.
А затем наступила тишина и удар о землю. Жёсткий, болезненный. Я упала на холодные камни, разбив колени в кровь. Воздух здесь был другим — густым, насыщенным озоном и запахом грозы. Небо над головой было глубокого фиолетового цвета.
А потом наступила темнота…
Мой неподготовленный к такому количеству магии организм просто отключился, словно компьютер при перепаде напряжения. Нужна была перезагрузка…
Глава 4.
Сознание возвращалось рывками. Сначала вернулась боль, но уже не та всепоглощающая и разрывающая на куски, нет. Это была тупая ноющая боль в груди, мышцах и в разбитых коленях. Потом пришла жажда, и она была настолько сильной, что язык распух и прилип к нёбу, превратившись в сухой, шершавый кусок наждачной бумаги. Горло горело.
Глубоко вздохнув, я открыла глаза.
Вокруг было темно и тихо, и только небо странного фиолетового оттенка надо мной. Я лежала у самой кромки густого леса на траве. Далеко впереди виднелись огни.
Я приподнялась на локтях, и мир опасно качнулся. Фиолетовое небо давило своей неестественной глубиной. Ни единой звезды, ни луны. Только тяжелый бархатный купол, подсвеченный откуда-то изнутри. Воздух здесь был плотным, холодным и пах дождем, мокрым камнем и сладковатой гнилью осенних листьев.
Огни впереди манили к себе, как мотылька. Это была единственная логика в перевернувшемся мире. Логика цивилизации. Где огонь — там люди, там тепло, возможно, вода и еда. Странное чувство опасности жгло изнутри, заставляя действовать, преодолевать дурноту и внезапную усталость, словно я разгружала вагоны с углем, а не валялась в отключке. Тревога била набатом в голове: мне нельзя здесь оставаться! Надо двигаться, надо уходить! Сама не знаю почему, но я решила довериться интуиции.
Я попыталась встать, но ноги подкосились. Тупая боль в коленях сменилась острой вспышкой, когда разбитая кожа соприкоснулась с влажной землей. Моя домашняя кофта превратилась в грязную тряпку, пропитанную ночной сыростью. Медальон под ней жег кожу сквозь ткань, словно раскаленная монета, пульсируя в такт моему сбившемуся сердцу. Драконья кровь внутри меня ворочалась тяжелым, недовольным зверем, требуя выпустить ее наружу, согреть этот ледяной воздух, осветить тьму. Но я зажала медальон ладонью, приказывая ему молчать. Я не знала, что делать дальше и как вообще жить, но я нутром чувствовала опасность. Сейчас свет — это смерть.
Припадая на левую ногу, я заковыляла к огням. Лесная опушка встретила меня глухой тишиной. Здесь не пели сверчки, не стрекотали цикады. Деревья-великаны с черной корой стояли так плотно, что их кроны сплетались где-то высоко вверху, полностью отсекая остатки лунного света. Каждый мой шаг по ковру из прелых листьев и сухих веток казался оглушительно громким. Я дышала через раз, боясь выдать себя облачком пара в воздухе.