— Четыре дня, — Игнис забрала пустую кружку. Ее глаза снова прошлись по мне, оценивая повреждения. — Ты проспала четверо суток. Тебе нельзя выходить на улицу еще неделю, — продолжила она, поправляя фитиль в масляной лампе. — Кожа слишком тонкая, магия лезет наружу через поры. Любой патруль Валтора почувствует твою «лихорадку» за квартал. Будешь сидеть здесь. Еду будут приносить. Библиотека внизу, если умеешь читать. Если нет — сиди у окна и смотри на сад. Я постараюсь приходить как можно чаще. Девочка, по-хорошему, я обязана сообщить о тебе… — Моя спасительница сделала паузу, подбирая слова, а я внутренне подобралась.
— Но я не стану этого делать. Наш император в последнее время чересчур подозрителен и скор на расправу. Он предпочитает уничтожить даже намек на угрозу в сторону его власти, — мягко продолжила она, и я чуть снова не упала в обморок от облегчения. Что ж, пока у меня есть немного времени…
Слово «сидеть» отозвалось во мне глухим протестом. Мой разум все еще работал категориями съемных квартир и необходимости искать работу, чтобы платить за еду. Сидеть взаперти означало быть обузой, а я к этому не привыкла.
— Зачем вы… возитесь со мной? — хрипло спросила я. — От меня одни проблемы. Я даже ходить нормально не могу.
Игнис замерла. На секунду ее лицо стало жестким, почти неприятным, но потом маска равнодушия дала трещину. Она села в кресло рядом с кроватью, сложив руки на коленях.
— У моей дочери были такие же темные волосы, — тихо сказала она, глядя куда-то сквозь стену. — И она тоже вечно пыталась вскочить раньше времени, когда болела. Элиара… Ей было бы примерно столько же, сколько тебе сейчас. И ты очень похожа на одного близкого мне человека, которого я не смогла уберечь… Считай, я отдаю долг… Да и мне нужен был кто-то живой в этих стенах. Кто-то, чье сердце бьется.
Дверь закрылась бесшумно. Я осталась одна. Медальон под рубашкой остывал, теперь он казался просто тяжелым куском металла.
Я подтянула колени к груди. Плечи мелко тряслись. Я плакала беззвучно, давясь слезами, которые никак не могли пролиться до конца. Никакой великой миссии. Никакого трона. Просто две одинокие женщины, каждая из которых потеряла свой дом. Она — дочь. Я — всю свою жизнь, которая, как оказалось, была фальшивой. Я оплакивала погибших родителей, которых я никогда не знала, и свое право на счастливое детство.
Дни слились в один сплошной серый полумрак. Я окрепла только к исходу второй недели. Ватная слабость ушла, сменившись постоянным, сосущим голодом — тело требовало мяса и калорий, чтобы восполнить то, что сожгла магия.
Мы с Игнис много беседовали, она рассказывала мне о себе, при этом ничего не спрашивая у меня. Утром она приносила мне подносы с едой — густые мясные похлебки, хлеб с хрустящей коркой, терпкое красное вино с медом и травами, которое жгло горло, но удивительно быстро восстанавливало силы. Днем мы сидели в библиотеке.
— Дыши животом, — командовала Игнис, сидя в кресле напротив с книгой. — Ты пытаешься удержать пламя силой воли. Это все равно что пытаться удержать воду в решете. Магия дракона — это не костер, который ты раздуваешь силой мысли. Это часть твоего кровообращения, часть тебя самой. Представь, что он течет по венам вместе с кровью.