Я закрывала глаза и старалась это представить. Сначала ничего не получалось. Медальон на шее оставался холодным куском золота. Но однажды вечером, когда за окном пошел дождь, у меня получилось. На кончике пальца затанцевал крошечный, размером со спичечную головку, язычок ровного золотого огня. Он не обжигал, а приятно грел кожу.
— Наконец-то, — хмыкнула Игнис, даже не подняв глаз от своего вязания. — Не свети так сильно, соседи решат, что у нас пожар. И направляй его вверх, если не хочешь прожечь дыру в персидском ковре.
Она оказалась идеальным учителем именно потому, что ей было плевать, кто перед ней: девчонка, подобранная у сточной канавы, или принцесса. Если бы рядом стоял придворный маг, я бы тряслась от страха выдать себя. Рядом с Игнис я боялась только одного — разочаровать ее своей неуклюжестью. С ней было легко и спокойно. Похоже, я обрела настоящее убежище в этом враждебном мире.
Игнис легализовала меня просто: через три дня после моего пробуждения пришел стряпчий. Так Лиана стала «Лианой де Верде, дочерью покойного младшего брата леди Игнис». Бумага была фальшивой, печать — настоящей. Старые связи моей «тетушки» работали безотказно. В Драгвейне родство значило больше, чем наличие крыши над головой, но теперь у меня был статус.
Глава 8.
А во дворце тем временем шла совсем другая жизнь…
Фиолетовое небо в ночь появления наследницы заметили все. Выброс сырой магии такой мощности, что фиолетовое свечение продержалось несколько дней и могло означать только одно: родился новый дракон. Или кто-то из «старых» прошел принудительную инициацию без контроля Совета. Для Валтора, чья власть держалась на страхе перед необузданной стихией, это был нож в спину.
Кайден узнал о сигнале еще до того, как гонец достиг тронного зала. Как капитан дворцового патруля, отвечающий за аномалии, он почувствовал этот выброс сам — словно ледяной иглой провели по зубному нерву.
Кайден.
Я нашел место выхода портала быстрее остальных следопытов. Дренажная канава смердела гарью и остатками сырой магии. Присев на корточки и погрузив пальцы в мокрую слизь на дне желоба, я прислушался. Следы были свежими — не более трех-четырех дней.
Один человек…
Женщина…
Вес маленький, шаг неуверенный, запинающийся. Она вышла здесь, прямо в трущобы порта.
Интуиция, которая спасала мне жизнь чаще, чем меч, завыла раненым зверем. Я вытер пальцы о штаны и поднялся.
Я прекрасно знал правила игры. Император прикажет найти объект, просканировать ауру и, если там найдутся признаки крови Арвена или неконтролируемый потенциал, уничтожить и доставить голову в серебряном ларце.
Уничтожить угрозу в самом зачатке! Не допустить ее проявления!
Но я решил сначала найти девушку сам. Что-то в этом энергетическом шлейфе царапало память, отзывалось глухой болью в груди, которую невозможно было объяснить логикой, мой дракон, едва почуяв ее аромат, как с цепи сорвался. Он жадно принюхивался, требовал найти и скулил, бился внутри.
Первую зацепку дала городская стража. Описание грязной девчонки в обносках, подобранной у дренажной решетки благородной дамой из Верхнего города. Имя дамы всплыло сразу — Игнис де Верде. Старая вдова, бывшая фрейлина покойной королевы, известная своим скверным характером и полным отсутствием интереса к политике. Много лет она живет в уединении в своем особняке, лишь изредка выбирается на благотворительные мероприятия.