Меня понесли в дом. Теплый воздух ударил в лицо запахом воска и снова лаванды, похоже, это любимый аромат моей спасительницы. Я успела почувствовать, как меня перекладывают с жесткого пола кареты на мягчайший пух, прежде чем мое сознание снова уплыло, затягивая в вязкий, тяжелый омут.
Я пришла в себя спустя несколько дней. Лихорадка отпустила, сменившись звенящей пустотой. Болело всё, но это была здоровая, живая боль восстановленных мышц. Я открыла глаза в огромной спальне с высокими потолками. За стрельчатым окном сгущались сумерки того же странного фиолетового оттенка. Рядом с кроватью, в глубоком кресле, положив голову на руку, спала та самая женщина — леди Игнис. Спала крепко, впервые за долгие годы позволив себе расслабиться. Лицо ее во сне выглядело совсем юным и беззащитным. Ей снилось что-то плохое — брови сошлись на переносице, а пальцы судорожно сжимали подлокотник.
Я шевельнулась, пытаясь сесть. Шелковая рубаха скользнула по коже. Тело слушалось, хотя каждое движение отзывалось эхом той чудовищной боли перехода.
Мой вздох оказался достаточно громким. Игнис дернулась, распахивая глаза. Сонливость слетела с нее мгновенно. Она подалась вперед, вглядываясь в мое лицо профессиональным, цепким взглядом врача.
— Очнулась, — выдохнула она, и уголки ее губ дрогнули в усталой улыбке облегчения. — Четверо суток. Хороший срок для неконтролируемого выброса. Как тебя зовут, дитя?
Вопрос прозвучал обыденно, но именно он отрезвил меня лучше ледяного душа. Назваться Леной означало признать себя чужой. Назваться Еленой Вирро — подписать смертный приговор нам обеим, ведь Валтор ищет принцессу…
Горло снова обожгло жаждой. Я облизнула сухие губы, собирая слова:
— Лиана, — имя вырвалось само, отчаянная импровизация загнанного зверя. Почти привычное Лена, но другое. Безопасное.
Глава 7.
Игнис медленно выдохнула, словно обдумывая, что сказать. Она не знала, кто я такая на самом деле. Для нее я была просто девчонкой с улицы, у которой внутри проснулся дракон. Возможно, я напомнила ей кого-то, или она просто проявила сострадание.
— Лиана, — повторила она на пробу. Судя по всему, имя прозвучало непривычно. — Что ж, пусть будет так. Сейчас это неважно. Главное, чтобы ты перестала светиться изнутри, как раскаленная сковорода, и не спалила тут все.
Она подошла к буфету, двигаясь плавно, словно в хорошо выученном танце.
— На, пей, — она протянула мне тяжелую глиняную кружку. Внутри плескалась густая золотистая жидкость. — Выдержка из мха. Горькая, знаю, но снимет жар. Твоя сила сейчас бьется вразнобой и бесконтрольно. Дернешься или испугаешься — вспыхнешь сама и сожжешь все вокруг, а мне мой дом дорог, знаешь ли. Обычно первый оборот происходит в детстве и проходит все менее болезненно и под присмотром опытных родственников. А в твоем случае сложнее. Тело человека не приспособлено к таким перегрузкам. Инициация во взрослом возрасте может произойти только в случае колоссального стресса… или смерти. — Она резко глянула на меня всего на миг и опустила взгляд.
Я взяла кружку обеими руками, потому что боялась не удержать одной. Жидкость оказалась еще хуже на вкус, чем пахла — болотная тина пополам с железом. Но едва она скользнула в горло, как огненный комок под ребрами довольно рыкнул и начал успокаиваться. Боль в мышцах отступила, сменившись ватной слабостью.