Мы с Миланом на секунду замолчали. Косма была права. Ее точно придется прятать.
Веда не растерялась и порылась в корзине, выудив склянку с чем-то оливково-зеленым и вязким по консистенции.
— Вот, смотрите, есть сонная смола. Мажешь по всей длине, и твоя говорливая подруга на сутки превращается в обычную дохлую косу. Ни звука, ни шевеления. Красота.
— Я возражаю! — взвилась Косма. — Меня усыпляют, как блохастого пса!
— Тебя спасают, — отрезала Веда. — Учует инквизитор нежить на шее подозреваемой, и уже никакой брак вас не вытащит. Свернем в прическу, замажем, будешь молчаливым украшением.
— Раз украшением… — чуть смягчилась Косма. — Ну хотя бы честно. Я и есть украшение.
— Главное украшение, — поддакнула я, оценив, как на эту паразитку действует лесть.
— Скажена, не подлизывайся, но… продолжай.
— Еще раз! — скомандовал Милан. — Я инквизитор и задаю вопросы. Где вы встретились?
— На ярмарке. Я уронила платок.
— Какой платок?
— …в смысле?
— Синий? Красный? С каймой? Бабушкин? Инквизитор спросит цвет, а ты будешь молча пыхтеть.
— Зеленый, — выпалила я.
— Желтый, — сказал он одновременно.
Веда уронила лицо в ладони.
Мы начали заново. А потом еще раз. К десятому кругу я ненавидела вымышленный платок всей душой. А вот на пятнадцатом… случилось странное.
— Чего ты боишься? — спросил Милан.
— Остаться чьей-то вещью, — даже не задумавшись, ответила я.
Он не съязвил и не улыбнулся шире. Замолчал. И секунду мы просто смотрели друг на друга, два жулика, которым нечем крыть.
— Вот, — тихо сказал он. — Такому поверит и инквизитор. Потому что это правда, которую повернули в нужную сторону.
К вечеру я знала про своего фиктивного мужа больше, чем про кого-либо на свете, и это было унизительно. Оказывается, он не ест лук. Его мать действительно умерла. А еще, когда он врет по-крупному, то улыбается шире, а когда говорит правду — наоборот, замолкает.
Последнее я подметила сама. И почему-то не сказала, что подметила. В какой-то момент Милан устал гонять меня и просто сел напротив.
— Слушай, Скажена, — тихо сказал он. — Скоро приедет человек, который смотрит сквозь людей. Хочешь выжить — не ври ему. Бери правду и поворачивай нужным боком. Правда тоже умеет лгать. Получше всего остального, между прочим. Меня… этому учили долго. И тех методов я никогда не забуду.
— Кто учил? — нахмурилась я.
Его улыбка вернулась мгновенно, так ослепив, что захотелось зажмуриться.
— Неважно. Учи легенду, дорогая!
В тот момент я поняла, что хлыщ из подворотни — маска. А что под ней… не знаю. И, кажется, не хочу знать.
Ночью, когда Милан уснул на полу, в дверь поскреблись. Я приоткрыла, и мальчишка-посыльный сунул мне сложенный вчетверо листок. После чего растворился в темноте, не взяв и монеты. Это пугало больше всего. Бесплатный посыльный — это чужой посыльный.
Я развернула бумагу и скользнула взглядом по строкам:
«Подтверждаю интерес к товару. Цену обсудим, когда удостоверюсь, что она — то, о чем ты пишешь. Жди».
И только клякса вместо подписи.
Я перечитала трижды.Товар . В этом городе я знала только один товар, который стоил отдельного письма с кляксой.