Профессионал. Мое уважение.
— А ты, — повернулся он ко мне, — берешь ли этого…
— Возражаю! — взвыла Косма из-под шали.
Бранко уронил книжицу.
— Это… это нормально, — поспешно сказала я, поднимая ее с брусчатки. — Беру я его, беру. Продолжайте.
— Я официально возражаю! — не унималась Косма. — Я требую внести мое возражение в протокол! Где протокол?!
— Нет никакого протокола.
— Тогда я возражаю без протокола!
Бранко обвел нас задумчивым взглядом, решил, что за те деньги, которые мы ему всучили, вникать не обязан.
— Объявляю мужем и женой. Целоваться будете?
— Нет, — сказали мы с Миланом одновременно.
— И слава богам, — пробормотал Бранко, забирая монету, после чего удалился, даже не оглядываясь.
Милан повернулся ко мне с профессиональной и поэтому ничего не значащей улыбкой. Черные пряди намокли и липли к его лбу и шее. Все же совершенно неотразимая физиономия. Даже так. Будь он повыше происхождением, от купцовых дочек да мелких дворянок отбою бы не было.
— Поздравляю, дорогая, теперь мы женаты.
— Не называй меня дорогой.
— Привыкай. Как только появится официальная запись про наш брак в нужном месте, к нам приедет человек, который чует ложь, и придется убедить его, что мы без ума друг от друга. — Он подал мне локоть с издевательской галантностью. — А пока, жена, нам бы научиться хотя бы стоять рядом без желания поубивать друг друга.
— За себя говори, — проворчала Косма.
И, честное слово, в кои-то веки я была с ней полностью согласна.
В общем… жить мне предстояло у Милана. Иначе ничего у нас не получится. Живущие порознь супруги вызовут тьму вопросов.
У Милана оказалась весьма приличная комната. Но одна. Кровать тоже приличная, но… угу, догадайтесь.
— Я сплю на ней, — сообщила я.
— Разумеется, — хмыкнул он. — А я?
— А ты на полу. Или на своей доле спи, ты ее так любишь.
— Жестокая женщина. — Милан возвел очи горе и кинул мне подушку. — Запоминай легенду, Скажена. Мы познакомились прошлой весной на ярмарке. Ты уронила платок, а я поднял. Романтично.
— Но я не ношу платков, — возразила я.
— Теперь носишь. Нас будут проверять, понимаешь? Если на вопрос о том, где мы встретились, начнешь чесать в затылке, нам обоим конец.
Тут он, конечно, прав.
Когда я легла лицом к стене, Косма свернулась рядом теплым тяжелым кольцом и тихонько шепнула:
— Я буду спать вполглаза. Один шаг к тебе ночью — и он не проснется.
— Если он шагнет, значит, уже проснулся.
— Не нуди.
И на этом всем, под ровное дыхание чужого человека, который за один дождливый вечер стал моим мужем, закончился первый день моей свободы.
Свобода, как выяснилось, спала на полу и храпела.
Глава 4
Первое утро замужней жизни началось с того, что меня разбудил собственный скороспелый муж. Он стоял над кроватью, разглядывая меня с глубокой задумчивостью.
— Что? — хрипло спросила я, натянув одеяло к подбородку.
— Ты во сне скрипишь зубами. Громко. Я думал, что в доме кто-то пилит дрова.
— А ты во сне разговариваешь с какой-то Бояной, матерью двоих дочерей.
Милан изогнул бровь:
— Ты про мачеху Елизары?
— Какой еще Елизары? — не поняла я.