«Миледи Мирославе от милорда супруга.
Цветы доставлены к брачному ложу по личному распоряжению господина Вирнгольда. Черные ленты не использовались. Двусмысленные пожелания не писались.
Просто от лица мужа желаю вам доброго утра, крепкого репродуктивного здоровья и наследников да побольше.
Дворецкий-Филипп».
Мой восторженный задор разом испарился.
Действительно, никаких двусмысленных пожеланий. Всего-то наследников пожелал от лица Арсения.
Морок на кровати фыркнул так выразительно, будто полностью разделял мое мнение о формулировках.
И всё же, вжавшись носом в бутоны, я рассмеялась. Потому что сцена была дурацкой до невозможности. Значит, розы мне подарил не муж, а скелет-дворецкий. Правда, поручил их прислать Арсений. Это считается?
Наверное, у него проснулась совесть.
С трудом разгладив измятое платье, я вышла из спальни.
К завтраку меня сопровождал тот же Морок, причем сопровождал так, будто не я шла в столовую, а он выводил подозрительную новую жильчиху на допрос. Кот неторопливо спускался по лестнице впереди меня, иногда оглядывался и недовольно дергал ухом, если я, по его мнению, недостаточно быстро осваивала маршруты дома.
То ли особняк утром оказался менее пугающим, то ли я за ночь настолько устала бояться, что мой внутренний запас ужаса закончился. Но меня уже ничего не удивляло. Ну, елозят люди в портретах. И что с того? Бывает.
В столовой меня встретил стол, накрытый на двоих. Только вот я пришла на завтрак первой. Возможно, даже единственной.
Почему-то отсутствие супруга меня огорчило. Мог бы и сподобиться подняться пораньше.
— Доброе утро, миледи, — оскалился Филипп, расставляющий приборы. — Как вам спалось?
— Великолепно. Подскажите, записку писали вы? Которая лежала возле цветов в моей спальне?
Скелет так чинно сложил руки на подносе, что у меня не осталось никаких сомнений.
— Конечно же, я. Она ведь подписана. А что, вам не понравилось? Я стремился исполнить поручение милорда в максимально корректной форме.
— Вы пожелали мне репродуктивного здоровья и кучу детей!
— Но-но, я четко указал «наследников». И не вам конкретно, а нашей семье.
Бабушка Агата из портрета у окна неистово заржала, что плохо вязалось с ее утонченным образом. Я же хлопнула себя по лбу.
— Боюсь даже представить, какие варианты вы отвергли.
— Поверьте, они были куда менее пристойными.
— А Арсений видел записку?
— Нет, зачем ему? Он поручил ее написание мне, — пожал тем, что осталось от плеч, скелет.
Даже не знаю, обрадовало меня это знание или огорчило. Наверное, и хорошо, что Арсений не давал добро на такие писательства. Но он мог хотя бы ознакомиться с тем, что дворецкий строчит для его же букета.
Филипп поставил передо мной тарелки с едой, и я с аппетитом накинулась на омлет с овощами.
— Милорд просил передать, что присоединится к вам позже, — объяснил дворецкий. — Он работает в кабинете с флаконом.
А вот это известие радовало. Арсений не отложил поиски настоящего варщика Могильника. Значит, у меня есть шанс выбраться из брака и спастись из этого дурдома с мертвыми родственниками как можно скорее.