Глава 1
Весь день Тахлия была на коленях. Она без конца тёрла грязные полы жёсткой щёткой, пытаясь оттереть вековые пятна грязи с каменного пола. Выходило плохо. Да и ледяная вода из полузамёрзшего колодца во дворе не способствовала быстрой работе.
— Какого чёрта ты здесь столько копаешься? — прошипела недовольная леди Хапилес, выплыв из‑за угла. — С самого утра здесь возишься, а толку ноль!
— Но… — попыталась возразить ей девушка, разминая скрючившиеся от холода пальцы, — мне осталось совсем немного…
— Лорд и леди Пентифлюх вот‑вот нагрянут, а ты тут елозишь по полу, как какой‑то червь! Поди с глаз моих долой! Убирайся на чердак — там тебе самое место! Заодно и приберёшься в пыльных завалах!
— Но там нет света, а сейчас вечер, — тихо возразила ей Тахлия.
— Разве меня должно это волновать⁈ — прищурила свои маленькие глазки женщина.
Отерев руки о подол своего грубого платья, девушка нехотя поплелась к лестнице, ведущей на чердак. Бывать там ей уже приходилось, и это было явно не то место, где любой здравомыслящий человек захочет провести вечер.
— Будь они неладны! — в сердцах прошептала девушка, поминая чету Пентифлюх, которая изредка навещала их сиротский приют преподобной Селестины. Благодетели гордо одаривали девушек корзинами с фруктами и овощами, которые, правда, были уже далеко не свежими, и мешками со старой одеждой их дочерей и внуков.
Приезды аристократичной семейки Тахлия искренне ненавидела. С самого утра всех воспитанниц заставляли начищать разваливающееся здание, не забывая с молитвой на устах благодарить леди и лорда за их неимоверную щедрость и доброту. Но больше всего девушка не любила взгляд лорда Пентифлюха, которым он одаривал худощавые фигуры воспитанниц. Было в нём что‑то неправильное, отчего по телу бежали противные мурашки, а во рту резко становилось сухо.
Ходили слухи, что они часто принимали в свой дом на работу девочек из приюта, едва тем исполнялось восемнадцать лет. Многие её подруги мечтали получить подобное предложение, отчего‑то решив, что это сытое и тёплое место. Но Тахлия так не думала. С ужасом она отсчитывала дни до своего восемнадцатилетия, надеясь, что глаз четы Пентифлюх всё же на неё не падёт. Жить в их доме ей жутко не хотелось, а в то, что в этом вопросе у неё будет право выбора, верилось с трудом.
Дверь на чердак со скрипом отворилась. Темнота пыльного помещения слегка рассеивалась благодаря маленькому окошку на фронтоне. Горы хлама и мусора валялись повсюду. В ноздри ей сразу ударил противный мышиный запах — грызуны уже давно облюбовали захламлённое помещение.
— И как здесь убираться? — едва слышно пробормотала Тахлия, передёрнув плечами.
Температура здесь была низкой. Её тонкая хлопковая блуза, бывшая некогда белой, а ныне всё больше отливающая серостью, мало помогала спастись от холода. Тонкое холщовое платье, надетое поверх блузы, также не способствовало согреванию.
— Жуть какая! — вырвалось у девушки, когда в углу что‑то громко закопошилось, испугавшись её шагов.
Замерев на месте, Тахлия боялась вдохнуть, с ужасом пытаясь рассмотреть хоть что‑то в чёрном углу.