— Дык как же это⁈ — всплеснула руками его жена, всплеск получился таким энергичным, что с её передника слетела мучная пыль и медленно опустилась на пол. — Да как же ты один‑то справишься? Там и товар довезти, и место занять пораньше, и с покупателями толковать…
— Ну а что же поделать? — Зрок тяжело опустился на лавку, потёр усталые ладони. — Холода наступают, ждать боле смысла нет. Люд утепляться спешит, профукаем спрос — останемся с носом… Да и запасы надо пополнить: соли там, специй, может, пару новых спиц для вязания отыщу…
Тахлия замерла, прислушиваясь к разговору. В груди что‑то ёкнуло — и не от страха, а от внезапной решимости. Она подняла голову, встретилась взглядом с дедом Зроком и неожиданно для всех выпалила:
— Я могу с тобой поехать, дедушка! — её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Помогу и в дороге, и на ярмарке. Вдвоём всё ж справнее выйдет.
Зрок нахмурился, задумчиво почесал бороду, разглядывая девушку так, словно видел её впервые.
— И не забоишься? — в его голосе прозвучала тревога. — Камир всё ж недалече от столицы. Вдруг кто узнает?
Тахлия выпрямилась, расправила плечи. В глазах её вспыхнул озорной огонёк, который так полюбился старикам за эти месяцы.
— Чего мне бояться⁈ — постаралась искренне улыбнуться девушка. — Столько времени прошло, обо мне уже и не помнит никто. К тому же, — хитро блеснули её глаза, а руками она обрисовала крутые изгибы своего тела, — вы меня тут так откормили, что теперь никто и никогда не признает во мне ту бледную, тощую лертийку, что к вам в телегу забралась. Гляньте — щёки румяные, руки крепкие, спина прямая! Не беглянка — мастерица!
Зрок не выдержал и громко расхохотался, хлопнув себя по колену. Его смех, низкий и раскатистый, заполнил комнату, заставив Брынку тоже улыбнуться.
— И то верно… — весело хмыкнул старик, подмигнув названной внучке. — Решено! Завтра на рассвете выдвигаемся в Камир.
— Вот и славно, а теперь за стол, — нарочито строго прервала мужа Брынка. — Ужин стынет!
За окном уже сгущались сумерки, но в доме было светло и уютно — трещал огонь в печи, пахло свежим хлебом, и слышался добрый смех тех, кто стал для Тахлии настоящей семьёй.
Глава 12
Ярмарка поразила Тахлию в самое сердце. Воздух здесь гудел от криков, смеха, ржания лошадей и скрипа телег — будто весь мир решил заговорить разом, да так громко, что у девушки с непривычки поначалу заложило уши. Ей не приходилось ранее бывать в таких шумных, ярких местах: разноцветные полотнища навесов трепетали на ветру, словно флаги неведомых стран, а крикливые торговцы шли порой на самые хитрые уловки, чтобы заманить в свои сети покупателей — кто-то размахивал диковинной безделушкой прямо перед носом, кто-то зазывал сладким голосом, обещая цену «только для тебя, родной».
Чего тут только не было: от резных шкатулок с потайными замками до пучков сушёных трав, пахнущих то ли лесом, то ли грозой. Поначалу у лертийки глаза разбегались по сторонам от обилия причудливых диковинок, но вскоре спрос на её собственные изделия отвлёк от созерцания чужих товаров и заставил с головой уйти в торговлю.