Глава 20. Сорванные замки
Остатки моего хваленого, выкованного годами самообладания Альфы рухнули в ту самую секунду, когда серая тень последнего наемника растворилась в непроглядной лесной чаще. Подсознание затопила первобытная, дикая, удушающая паника. Я осталась совершенно одна на окровавленном снегу, и этот кошмар был страшнее всего, что я пережила восемь лет назад.
Я попыталась подняться. Сделать хотя бы один шаг по направлению к следу, но лапы подкосились. Раненая задняя нога отозвалась такой острой, ослепляющей болью, что в глазах мгновенно потемнело. Серебряный мех, некогда бывший моей гордостью, теперь слипся от грязи, чужой и моей собственной крови.
Из горла вырвался хриплый, переходящий в ультразвук крик отчаяния. Лиам. Мой маленький, угольно-черный волчонок. Мое дыхание. Моя единственная ниточка, державшая меня в этом мире и заставлявшая просыпаться по утрам в этой проклятой ледяной крепости. Его забрали.
Не помню, сколько я пролежала в беспамятстве на этой опустевшей, пахнущей смертью поляне. Сознание возвращалось короткими, рваными вспышками. Смутно, словно сквозь толщу ледяной воды, я услышала далекий, испуганный лай пограничных патрулей Северной стаи. Затем были сильные, бережные руки моих бойцов, чей-то панический крик: «Альфа! Боже, Альфа ранена! Вызывайте лекаря!», и тяжелый, убаюкивающий рокот мотора внедорожника.
В сознание я пришла уже в замке. Меня уложили на массивный кожаный диван в моем рабочем кабинете, а над моим разорванным плечом судорожно колдовал старый лекарь стаи, пытаясь обработать рваные раны от клыков наемников. Рядом с побелевшим лицом стоял мой отец, Аларик Норвуд, чьи руки заметно дрожали.
— Отойди от меня, — хрипло, едва ворочая окровавленными губами, процедила я, бесцеремонно отталкивая руку лекаря со шприцем.
— Аврора, тебе нужно ввести снотворное и регенерирующий состав, ты потеряла слишком много крови! — попытался возразить старик, но я посмотрела на него таким ледяным, бешеным взглядом Альфы, что он невольно отступил на шаг.
Я заставила себя сесть. Каждое движение отзывалось адской болью, но я выпрямила спину, на ходу застегивая пуговицы свежей, чистой рубашки, которую на меня успели натянуть. Напряжение в кабинете можно было физически потрогать.
— Дилан! — рявкнула я на всю комнату.
Тяжелая дубовая дверь мгновенно распахнулась, и в кабинет влетел Дилан — бета, временно замещавший Маркуса все эти два года. Его лицо было бледным, а на кулаках еще не сошла боевая трансформация.
— Я здесь, Альфа, — Дилан склонил голову, но в его глазах горела глухая, яростная готовность мстить за своего вожака. — Мы прочесали поляну. Наемники ушли чисто. Они использовали глушащие ведьмовские амулеты, наши поисковики ослепли на границе ущелья. Два трупа, что ты оставила на снегу, — одиночки. Дикие волки без клана. Но они знали, куда идти. И знали, кого искать.
Отец сделал шаг вперед, его голос дрожал от гнева и бессилия:— Рори, дочка… Мы ведь все знали, чей это сын. С самого первого дня, как лекарь объявил о твоем маленьком пульсе под сердцем, вся Северная стая знала, что в Лиаме течет кровь Дориана Венса. Мы свято хранили твой приказ, ни одна живая душа за пределами наших лесов не знала о существовании наследника. Семья, старейшины, простые воины — мы все молчали, оберегая тайну от Столицы. Но как эти твари пронюхали о мальчике? Кто слил инфу?