«Значит, надо встретить их», — пронеслось в голове.
Я вновь обратился к Зыкову, тот в свою очередь смотрел на пулемёт, думая о своём.
— Старшина, — тихо позвал я, и когда тот повернулся, продолжил. — Иди сюда. Надо подумать.
Он подошёл, вопросительно уставился на меня.
— Чего? Думаешь, что немец придёт? — спросил он, не тратя слов.
— Обязательно. Если тот фриц не соврал, то гости должны приехать к рассвету. И если они увидят, что тут произошло… пойдут по следу. Мы спасли этих жителей от расстрела, но погоня…
Зыков вновь сплюнул, глянул на MG, потом на разбросанные по двору тела немцев.
— Значит, надо сделать так, чтобы они не поняли, куда мы ушли. Но я не думаю, что получится. Нужно дать бой.
— Вот именно, — кивнул я. — Пособираем всё с трупов, и повернём их же оружие против них.
Идея сложилась в голове мгновенно: оставить на хуторе засаду, замаскировать следы, спрятать тела, переодеть своих в немецкую форму и устроить врагу такую встречу, что среди них живых не останется. Это даст шанс остальным.
Я стоял у крыльца, опираясь на приклад винтовки, и пытался собраться с мыслями. Первым делом нужно было послать гонца в Выселки, чтобы сюда пришли Петя и Даша.
— Сидоров! — позвал я. — Гена, сюда.
Гена подошёл молча, на ходу меняя магазин в МР-40, похоже наш первый конфликт на болоте кое-чему его научил.
— Найди Ганну, чтобы она привела Дашу и Петю.
— Я и сам могу, — начал было Сидоров, но я тут же перебил его.
— Она дорогу до Выселок знает куда лучше, чем мы. Передай ей, чтобы Петя тащил всё, что у нас есть, а Даша — всё санитарное.
Сидоров кивнул и уже было начал выискивать Ганну глазами, как из толпы освобождённых вынырнул парнишка лет шестнадцати. Щуплый, вихрастый, с разбитой губой и желанием помочь.
— Можно я с ней схожу? — выпалил он. — Я тут каждую кочку знаю. Помогу в темноте!
Я рассмотрел его повнимательнее, задумался. И решил, что парень там пригодится. Поможет Пете и Даше.
— Как звать? Местный?
— Да! Я Чук!
— Чук… — кивнул я. — Ладно, Чук. Ганна знает дорогу до наших Выселок. А ты поведёшь её здесь, по хуторским кочкам. Ген, Ганне всё объясни, пускай мальчишка поможет.
Сидоров снова кивнул и пошёл искать Ганну, Чук метнулся за ним. А двор меж тем жил своей, отдельной от меня жизнью. И эта жизнь расползалась, как масляное пятно.
Кто-то из баб уже тянул к колодцу ведро. Кто-то, наоборот, рвался бежать, прямо сейчас, в ночь, без ничего, в одной рубахе. Я поймал за рукав мужика, который метнулся было к плетню:
— Стоять. Куда?
— В лес… — он смотрел сквозь меня. — Там немцы вернутся…
— Вернутся, — согласился я. — И обязательно найдут тебя. Как ты думаешь, что ты сможешь на болотах, один, без еды и оружия?
Было видно, что мужик замялся, но всё равно поглядывал в ту сторону, куда хотел мотануть.
— Здесь стой, — приказал я. — Я скоро всё всем объясню.
По нему было видно, что он недоволен, но как ни странно, послушался. Сел прямо там, где стоял, и закрыл лицо руками.
Я обернулся к толпе. Говорить надо было прямо сейчас, и так убедительно, чтобы пробило даже тех, кто отключился от горя. Но сначала… первое, что нужно было сделать: расставить людей по позициям. План у меня был. И засада, и разделение — всё уже сложилось в голове ещё там, в разговоре с Зыковым.
