Внизу на улице как ни в чем не бывало продолжался праздник. Карис прижала руку к горлу. Кожа оставалась прохладной и гладкой, но ощущение было такое, словно в шею воткнули нож.
– Завтра в час пополуночи на складе за Норсомским мостом тебя будет ждать проводник. Он передаст тебе посылку. – Раско снова посмотрел на толпу внизу. – Как только вы перейдете границу, один из моих знакомых сопроводит тебя до Тушайта. Приятно было пообщаться, кас Эска.
Аудиенция окончилась. Не проронив ни слова, Карис повернулась и пошла прочь. Мужчина в черно-желтом хихикнул, когда она проходила мимо, но она не удостоила его взглядом и спустилась на низ платформы. Жгучая боль укола уже проходила, но ее отголоски все еще гуляли по телу.
– Зря ты согласилась, – вздохнул Ферайн.
«А из чего было выбирать?» Хаеки, похоже, раздала бо́льшую часть печенья. Когда подруга окликнула ее, она оглянулась. Карис кивнула в сторону улицы.
– Наверное, мне просто жаль, что я ничем не могу помочь, – снова вздохнула тень. – Тебя второй раз жалят осы, а я торчу тут, как… ну не знаю… как декоративная ваза.
Карис фыркнула, переступая через бортик платформы. Сооружение двигалось достаточно медленно, и спрыгнуть с платформы было легко.
– Дорогая декоративная ваза, – шепнула Карис. – Ты же вернешь мне деньги?
– Верну. И все же…
Она подождала, пока в толпе образуется просвет, и спрыгнула вниз.
– Никаких «и все же».
– Мне тяжело смотреть, как ты мучаешься.
Хаеки медлила с тем, чтобы сойти с платформы. Было похоже, что она пытается найти вежливый предлог куда-то уйти одной. Карис проталкивалась сквозь пляшущую толпу с целью отыскать какую-нибудь тихую, малолюдную улочку. Когда она нашла, из уличной тени на нее зашипел, сверкнув круглыми глазами, рыжий кот.
– Дело сделано, – сказала она. – И оно того стоит. Кто такой Имолин Прете? Это имя тебе знакомо?
Прежде чем ответить, Ферайн с полминуты молчал.
– Ну, это преподаватель иностранных языков, работает в Министерстве иностранных дел. Он помогал мне учить торайгианский. Понятия не имею, что Раско могло от него понадобиться.
– Может, он шпионит?
– В пользу Мерсии? Вряд ли, разве что вы ищете сведения о тонкостях смещения гласных в переходных глаголах.
Карис рассмеялась.
Тень, весь вечер державшаяся осторожно и сохранявшая четкие контуры хозяйки, вдруг заскользила по земле. Кот в ответ зашипел опять и вздыбил шерсть на загривке. Выгнув спину, он отступил в тень, поджал хвост, взвыл и дал деру в дальний конец улочки.
– Что-то не так? – спросила Карис.
– Нет-нет, – ответил Ферайн с непонятным волнением в голосе, – извини. Ничего страшного. Просто… Знаешь, по-моему, я никогда раньше не слышал, как ты смеешься.
– И что? – Карис нахмурилась.
– Это удивило меня, вот и все. Ты редко смеешься.
– Может, это значит, что ты, вонючка, не особо смешной.
– Точно, – поддержала ее Хаеки, наконец-то прорвавшаяся сквозь толпу. – В жизни больше не полезу ни на одну из этих проклятых штуковин. Где, ты говорила, мы остановились?
Несмотря на притворное недовольство, щеки у Хаеки раскраснелись, глаза блестели. В движениях появилась какая-то небывалая легкость, словно Хаеки напиталась праздничным духом. И речь ее звучала менее сдержанно. Впервые после возвращения Карис в Боазу подруга детства выглядела открытой, непринужденной, уверенной в себе, и это ее буквально преобразило: Хаеки почти светилась.
