Ласково принял его хан. В шатёр позвал и усадил на алую кошму, и вправду, как равного. И сам накладывал на серебряное блюдо жёлтый кабах, щедро приправленный бараньим жиром, и подливал тёплый чай. И расспрашивал про жизнь, про то, тучны ли пастбища, хороши ли табуны, добры ли жёны.
Про дела былые.
Про дар Ликия и храбрость его, и про то, сколь часто случалось тому бывать по другую строну гор… и Ликий отвечал, как подобает, вежливо, сдержанно и красиво, чтоб порадовать большого человека беседой. Тот и порадовался. И снял с руки серебряный браслет с подвесками-лошадками и рунными узорами, и снова же лично надел на руку Ликия.
А после изложил просьбу.
Это звучало просьбой. Но Ликий давно жил под солнцем Танари, а потому понял всё верно.
Пройти старой тропой?
Будет лишь рад. Не то чтобы мирная жизнь была ему не по нраву, нет… но слишком уж она убаюкивала, не говоря уже о том, что последние годы выдались тяжёлыми. Непогода высушила травы, и скот пришлось забивать раньше срока. А потому бараны были тощи, лошади не лучше, а мясники крутили носом. Мол, много таких вас.
И цены на мясо упали.
На химер же поднялись и вовсе неприлично.
Младшая жена родила и снова девку, за что Ликий её, конечно, побил, не сильно, больше для порядку, иначе точно не поняли бы. Но прогонять не стал, уж больно хороша была, заразина этакая. А чтоб слёзы унять, поднёс серьги золотые с красными каменьями.
Нет, так-то девка — тоже неплохо, за хорошую девку и дюжину коней взять можно, но и голой-босой в чужой шатёр её не пустишь. А стало быть, надобно озаботиться, чтоб и сундук появился резной, и шелковые рубашки в нём, и халаты, и гребни всякие с серьгами да подвесами, чтоб никто потом не сказал, будто Ликий Степной шакал своих дочерей босоногими держит.
Вот и выходит, что кони эти ещё когда будут, если вовсе будут, а сундук уже сейчас собирать надобно.
И не один.
Как-никак одиннадцатая, и оставалось молить богов, что если мальчиком одарить не готовы, то пусть хотя бы больше девок не посылают. Этих бы прокормить да пристроить, чтоб и муж добрый, и шатёр богатый.
Где на всё золота взять?
То-то и оно…
Оттого и слушал Ликий своего хана с преогромным интересом. А уж когда о деле речь зашла, так и вовсе тепло на душе сделалось. Спокойно. На ту сторону Ликий хаживал и не один раз. Да, давно это было, но он за годы мирной жизни не ослаб, не обрюзг и ничего-то не забыл. На той стороне и золотом разжиться, и людишками, которых любой храм примет и цену по нынешним временам положит приличную. А если уж мага повезет добыть, то и вовсе… не на один сундук хватит, да.
Всё-то это Аргунт Разящая рука и сам ведал.
А потому лилась его речь рекой полноводной, наполняя душу Ликия надеждой.
И видел это хан, и щурился по-кошачьи, предовольно. И круглое лицо его блестело. И борода, щедро смазанная маслами драгоценными, тоже блестела, как и камушки в ней, и пальцы, и перстни. И всё-то в богатом шатре блестело да переливалось.
Мелькнула мысль, что в такой бы старшенькую устроить. Тут, небось, и химеры досыта едят, чего уж о жёнах говорить. Правда, у хана и без того жен больше, чем у Ликия дочерей. И все-то из крепких семей происходят, да и сами не слабы.
