Ножницы были влажными. Множество зеленых частичек самшита прилипло к лезвиям и застряло в месте их соединения. Г. М. указал на них пальцем.
– Видите ли, – пояснил он, – вчера вечером, часов в восемь, разразилась гроза. Дождь лил добрую половину ночи. Утром, когда мы с Саем шли к бассейну, на дорожках еще стояли лужи. Понимаете?
– Значит, Мэннинг, – воскликнул Байлз, – никак не мог этим утром стричь изгородь!
– Именно так, Гил.
– Он солгал. И это что – важно?
– Ох, сынок! – вздохнул Г. М. – Он солгал без всякой видимой причины. Допустим, он сосредоточен на своем предстоящем исчезновении. Тогда зачем весь этот цирк с садовыми ножницами, если только они не играют в его трюке с исчезновением ключевую роль? Найди ответ на этот вопрос – и найдешь ключ ко всей загадке.
– Но что, черт возьми, это значит?
– Я обещал показать тебе улику, сынок, – сухо ответил Г. М., – однако не говорил, что собираюсь ее интерпретировать.
Говард Беттертон пригладил ладонью жидкие черные пряди и в нетерпении привстал:
– Мистер Байлз! Вы заявили, что готовы уделить мне десять минут. К обеду я должен быть у себя в офисе. Может, поговорим в соседнем кабинете?
– Почему бы и нет? – кивнул Байлз, бросив взгляд на часы. Он был в бешенстве, хотя изо всех сил старался это скрыть. – И наш британский друг тоже должен к нам присоединиться. Несмотря на его чрезмерное стремление быть полезным.
Джин незаметно пихнула Боба под ребра.
– Как глава семьи… – начал он с достоинством.
Беттертон, поднимаясь из-за стола, усмехнулся.
– Конечно, мальчик мой, какие могут быть сомнения? – согласился он, похлопав долговязого Боба по плечу, и вновь обратился к окружному прокурору: – Видите ли, мистер Байлз, я не защищаю… э-э… этические принципы моего клиента. Однако если он сделал то, что сделал, значит на это были причины – и мы изложим их в суде. Вы готовы, сэр Генри?
Г. М. грузно поднялся, накинул пляжный халат и извлек из кармана еще одну сигару.
– Готов. Но я хочу, чтобы всем было ясно: если я берусь за ваше чертово дело, прессе – ни слова. Пока я не докопаюсь до истины. Ни полслова!
– А я полагал, вы не прочь поболтать с газетчиками.
– Только когда есть что сказать. И поверь, Гил, от моих историй передние полосы газет шипят, как сковородки в аду. – Он посмотрел на Сая с насмешливой мольбой. – Справишься сам, сынок? В конце концов, это твои коллеги.
– А если они будут требовать вас? – спросил Сай. – Что мне им сказать?
– Скажи, что я в запое, – с достоинством произнес великий человек. – Говори, что хочешь. Только, ради Исава, держи их подальше, пока в голове у меня не прояснится. Сделаешь?
Сай уныло кивнул.
Двойные двери распахнулись, и за ними оказалась еще одна комната – тоже заставленная книжными полками, с коричневыми кожаными креслами и шахматным столиком. Байлз закрыл за собой двери, но, как это часто бывает с подобными конструкциями, они прикрылись не до конца.
Теперь за длинным столом остались только Сай, Джин и Кристал. Сай нутром чуял – приближается буря.
– Сай, – тихо спросила Джин, – вы считаете, что папа низко пал?