А потом он подошёл так близко, что я почувствовала его дыхание на своей шее. От него пахло кедром, табаком и цедрой — дорогой, сложный аромат, который раскрывался постепенно, как многослойная тайна. Я вдруг поняла, что хочу вдохнуть его глубже, запомнить этот запах, связать его с этим моментом.
— Мне нравится узнавать тайны артефактов, — сказала я тихо, не оборачиваясь.
— И мне тоже, Алина, — его голос снизился до шёпота, почти касаясь моего уха. — Но мне кажется, самый ценный артефакт прямо сейчас стоит передо мной.
Его руки легли на мои плечи. Легко. Невесомо.
Я могла бы сбросить их — одно движение, и я выскользну бы из его прикосновения, но я не сделала этого. Я замерла, чувствуя, как тепло его ладоней проникает сквозь ткань моего льняного пиджака, согревая.
Дэмиан не прижимался ко мне, а просто стоял за моей спиной, и смотрел на алый океан вместе со мной.
— Вы очень напряжены, — заметил он. Его большой палец чуть сжал моё плечо в массирующем движении. — Я чувствую, как ваши плечи зажаты. Вы разве не в отпуске?
— Я всегда такая, — ответила тихо.
— Нет, — мягко сказал он, и его пальцы начали медленно двигаться, разминая узлы напряжения у основания шеи. — Вам нужно расслабиться, доктор Воронцова.
Я закрыла глаза. Внутри меня боролись две женщины. Одна хотела вырваться, убежать, спрятаться в своей каюте, где всё предсказуемо и безопасно. Другая, та, что родилась прошлой ночью в кабинке «Эроса», хотела остаться и чувствовать его руки и дыхание на своей коже.
— Было трудное путешествие домой, — сказала я вслух, и это было частичной правдой.
— Врёте, — ответил Дэмиан, и в его голосе не было обиды, только лёгкая усмешка и понимание. — Но я готов подождать, пока вы сами раскроете мне свои секреты. Я умею ждать.
Он убрал руки медленно, словно нехотя, но без резкости. Сделал шаг назад, давая мне пространство. И я почувствовала, как в груди разрастается странная пустота.
Я повернулась к нему.
Дэмиан смотрел на меня с опасной внимательностью, от которой у меня перехватывало дыхание. Но в этом взгляде не было требования. Только готовность ждать столько, сколько понадобится.
— Вы не похожи на мужчину, который умеет ждать, — тихо произнесла я. И сама не узнала свой голос — хриплый, срывающийся, как у девчонки, которая впервые видит, что такое настоящее желание.
— А вы не похожи на женщину, которая умеет доверять, — он тепло улыбнулся. — Думаю, мы оба можем научиться чему-то новому.
Я открыла рот, чтобы ответить. Не знаю, что бы я сказала может, что-то о том, что доверие — это роскошь, которую я больше не могу себе позволить. Или что я уже слишком много доверяла одному человеку, и он разбил это доверие в щепки.
Но в этот момент раздался насмешливый и такой знакомый голос, что сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой, разгоняя кровь по венам.
— Дэмиан, ты решил стать поэтом? А я думал, ты только курорты строишь.
Кай.
Он стоял в проходе, ведущем на палубу, прислонившись плечом к косяку, будто вся эта сцена была ему глубоко безразлична. В одной руке он держал бокал с чем-то янтарным, в другой — дымилась электронная сигарета. Он выглядел расслабленным, почти скучающим — белая футболка, джинсы, влажные волосы, небрежно зачёсанные назад. Но я видела его серые глаза, метающиеся между мной и Дэмианом, и в них полыхал тот самый огонь, который я видела в кабинке «Эроса», когда он нависал надо мной и шептал «ты — огонь, Алина».
