— Некогда мне сегодня. Сейчас поем и опять надо в «Светопись».
— Катя, ну так нельзя.
К счастью, именно в этот момент Глаша принесла обед.
— Сонечка, — сказала я, — не расстраивайся. Что толку смотреть? В понедельник и посмотрим, и выберем. А сегодня у меня очень важное дело. Если хочешь, я на следующей неделе сама сделаю твой портрет — красивый, в самом воздушном платье.
У Сони загорелись глаза. Но она проявила чудеса выдержки: дождалась, пока Глаша расставит на столе принесённое и выйдет, и только тогда, оглядываясь на дверь, прошептала:
— А миниатюру сможешь сделать?
— Миниатюру не делала ни разу, но спрошу Карла Генриховича. А зачем?
— А вдруг Николай на балу попросит…
Ой! Как всё запущено.
— Всё, что в моих силах, Сонечка. А сегодня вечером, когда вернусь, займёмся тем, что я тебе обещала.
Соня посмотрела на меня с любопытством.
— Математикой, — напомнила я. — Тройное правило помнишь?
Взгляд кузины моментально стал несчастным.
— Честное слово, — поспешила добавить я. — Это несложно, если правильно объяснить.
Соня вздохнула.
— Ну ладно, я попробую.
Пользуясь паузой, я взяла ложку.
В простой глиняной миске, покрытой глазурью, дымились щи с большим, уже расплывшимся островком сметаны. На блюдце лежал кусок пирога — тёплого, только из печи. Я разломила его — внутри оказалась капуста, щедро сдобренная маслом. Разговаривать сразу расхотелось: хотелось просто есть.
Но Соне было главное самой выговориться. Я слушала и испытывала к ней чувство благодарности. У Сони была та лёгкость, которой не хватало мне — всегда не хватало. Приют не располагал к беззаботной лёгкости, взрослая жизнь не располагала. А сейчас, под её щебет, появлялось ощущение, что жизнь не состоит лишь из одних серьёзных дел. Иногда надо позволять себе расслабиться.
И тяжёлое чувство, возникшее после принесённых дядей новостей, потихоньку отпускало.
Это не значило, что я собралась плюнуть на всё и сдаться. Но Соня отвлекла меня от бессмысленных переживаний. Я чуточку абстрагировалась, выдохнула и получила шанс посмотреть на всё под другим углом.
У меня есть немного времени на эксперименты. Шубину явно нужна «Светопись», а мне нужна неделя как минимум для экспериментов. Его требование дать ответ в понедельник — это попытка надавить. А когда давят, значит понимают, что добыча может и ускользнуть. Просто я, вероятно, не все выходы вижу. А Шубин видит и торопится.
До конца аренды он в любом случае подождёт. Только говорить с ним в понедельник стоит осторожнее. Так сказать, усыпить бдительность. А не так как я — сразу в лоб. Глядишь, что-нибудь да придумается.
Как говорится, даже если тебя сожрали, всё равно остаётся два пути.
1.3
Договорившись с Соней встретиться вечером, я доела щи с пирогом и выпила компот.
Посмотрела на исчерканные листы. Руки чесались — очень хотелось сесть прямо сейчас и создать-таки идеальный план, который мне сразу же покажет, что я одной левой справлюсь со всеми проблемами.
Но я отлично понимала, что это иллюзии и делёж шкуры неубитого медведя.
Пока я не освоила сухой желатин, считать нечего. Поэтому все записи я решительно убрала в ящик комода. Даже возить с собой не имеет смысла.