Делаю глоток и тут же забываю о напитке, просто сижу и смотрю на дверь.
Каждый раз, когда кто-то входит, моё сердце подпрыгивает, а потом падает, потому что это не Ярослав. Вздрагиваю от каждого шороха, от каждого скрипа двери. Мне кажется, что я превратилась в комок нервов, и ненавижу себя за это. Я — взрослая женщина, врач, мать двоих детей, а веду себя как девчонка на первом свидании.
Орлов появляется ровно в семь. По нему можно сверять часы.
Вижу Ярослава ещё через стекло. Он выходит из машины, поправляет воротник, смотрит на окна, словно чувствуя меня. На секунду наши взгляды встречаются, и я чувствую укол в груди. Что-то изменилось… В нём или в нас. Сейчас он смотрит не тепло, как раньше, а тяжело, будто несёт на плечах неподъёмный груз.
Ярослав заходит, и невольно отмечаю, что он похудел. Пиджак сидит чуть свободнее, чем обычно, под глазами залегли тени. Он не спал. Может быть, так же, как я, ворочался в пустой постели и смотрел в потолок. Мы смотрим друг на друга несколько секунд, и эти секунды тянутся как часы.
— Здравствуй, — говорит Яр тихо и садится напротив, даже не спрашивая разрешения.
— Здравствуй, — отвечаю хрипло, не узнавая собственного голоса.
Дальше вязнем в липкой тишине и молчании. Между нами столик с моим зелёным чаем, который уже остыл, и его заказ — чёрный кофе, который Ярославу делает бармен по взмахом руки. Жест такой привычный, властный, будто Орлов здесь хозяин. Но взгляд выдаёт неуверенность.
— Ты изменилась, — наконец произносит он. — За эти дни.
— Ты тоже, — отвечаю я.
Он усмехается — горько, безрадостно, и эта усмешка режет меня по живому.
— Ярослав, — начинаю я, потому что больше не могу ждать. — Я не хочу играть. Не хочу ходить вокруг да около. Мне нужно знать правду, иначе я просто сойду с ума…
В обычно насмешливых синих глазах мужчины сейчас лишь усталость и какая-то обречённость.
— Ковалёв жив, — выдыхает он коротко.
Я не верю своим ушам. Воздух застревает в лёгких, мир плывёт перед глазами.
— Что?
— Он жив. Он в безопасности. И он не вернётся.
— Ты — голос прерывается, я не могу выдавить ни слова. — Ты похитил его?
— Нет, — Ярослав качает головой. — Я его спрятал.
Мне кажется, что я попала внутрь какого-то бредового сериала с нелогичным сюжетом.
— Объясни, — требую зло. — Подробно. Или мне из тебя клещами вытягивать всё?
Орлов делает глоток кофе, морщится — слишком горячий, наверное. Ставит чашку, долго смотрит на тёмную поверхность, будто ищет там ответы.
— Моя жена умерла не по вине Ковалёва… Это была случайность, стечение обстоятельств. Он ошибся, да. Но не специально. И наказание, которое он понёс, было слишком жестоким.
— Ты защищаешь врача, который убил твою жену? — не понимаю я.
— Я защищаю правду, — Орлов поднимает на меня глаза, в которых сейчас уверенность и сила. — Ковалёв не убивал её. Он просто оказался не в том месте и не в то время. Настоящий виновник — другой человек. Тот, кто тогда заведовал клиникой, кто знал, что оборудование неисправно, но ничего не сделал.
— И кто это?
— Главврач, — выдыхает он. — Мой бывший друг. Человек, которому я доверял как себе. Он подставил Ковалёва, чтобы спасти свою шкуру. Переложил всю вину на хирурга, а сам остался в стороне.