— Вы получаете удовольствие от чужого страха?
— От страха — нет.
— Тогда от чего?
Он немного склоняет голову.
— От сопротивления.
Цезарь не считает себя жестоким ради жестокости. В его сознании жестокость — это инструмент. Он использует её, чтобы удерживать власть, запугивать врагов и не позволять слабости разрушить империю. Он вырос среди войн, предательств и заговоров. Его научили: если ты не контролируешь людей, они обязательно попытаются контролировать тебя.
Поэтому он не доверяет покорным.
Покорность, по его мнению, всегда притворна.
А сопротивление честнее.
София пока не знает этого, но Цезарь уже заинтересован не в её красоте и не в титуле. Его зацепило другое: она бросилась под лапы дракона, хотя понимала, что может погибнуть. И Орион выбрал её.
Цезарь хочет понять почему.
Он привык считать всё загадочное угрозой. А София — загадка, которую он намерен разгадать, даже если для этого придётся сломать её защиту.
Он ведёт её во дворец.
София старается запоминать дорогу.
Три поворота после внутреннего двора. Длинная галерея с высокими окнами. Две лестницы, ведущие вниз. Двери из тёмного дерева, украшенные золотыми изображениями драконов.
Она не знает, пригодятся ли эти сведения. Но память — единственное оружие, которое пока у неё осталось.
Наконец Цезарь приводит её в купальню.
Помещение напоминает огромный мраморный амфитеатр. В центре находится круглый бассейн, наполненный горячей водой. По ступеням стекают тонкие водопады. Белые колонны поддерживают высокий купол, расписанный золотыми драконами. В воздухе пахнет травами, камнем и чем-то терпким, смолистым.
София останавливается у входа.
— Зачем вы привели меня сюда?
— Ты покрыта пеплом, кровью и грязью.
— Я сама могу помыться.
— Я не сомневаюсь в твоей способности пользоваться водой.
Он отпускает её запястье и смотрит на её платье.
— Сними его.
— Нет.
Внутри София сжимается от страха, но лицо сохраняет спокойствие.
Омут страсти
Цезарь пришёл после полуночи.
София услышала его шаги ещё в коридоре — ровные, неторопливые, узнаваемые. Стража у двери расступилась, замок щёлкнул, и через мгновение он вошёл в спальню.
Она стояла у окна, глядя на ночное королевство.
Город мерцал россыпью огней. На башнях горели сигнальные факелы, над крышами медленно скользили драконы, а за стеклом клубился холодный туман. София пыталась думать о чём угодно, только не о том, что сейчас останется с ним наедине.
Не получалось.
Она знала, зачем он пришёл.
Цезарь не скрывал своего интереса к Лиане — к дочери короля, к побеждённой принцессе, которую ему отдали вместе с мирным договором. Он смотрел на Софию и видел её сестру.
Не Софию.
От этого внутри всё сжималось.
— Ты не спишь, — сказал он.
София не обернулась.
— Вы велели ждать.
— Я велел тебе прийти в мои покои. Не велел стоять у окна до рассвета.
— Я предпочитаю окна постели.
— Я заметил.
Его голос звучал спокойно, но в нём ощущалось напряжение. София слышала, как он снял плащ. Ткань мягко шуршала, затем раздался стук бокала о край стола.
Она медленно повернулась.
Цезарь стоял возле камина. На нём была чёрная рубашка с расстёгнутым воротом. Тёплый свет подчёркивал линию его плеч, изгиб шеи и тёмные следы старых шрамов у ключицы. Волосы растрепались, на лице ещё оставалась усталость после долгого банкета, но взгляд был ясным и внимательным.