Она никогда не слышала его таким.
Никогда не видела, чтобы он терял привычный контроль.
София ответила на поцелуй горячее. Её губы двигались навстречу его губам, дыхание становилось прерывистым. От каждого касания по телу расходились волны тепла. Цезарь целовал её медленно, но всё глубже, словно хотел растянуть мгновение, запомнить её реакцию, заставить её забыть обо всём, кроме него.
Его губы скользнули к уголку её рта, ниже — по линии подбородка. Он коснулся шеи, и София невольно запрокинула голову.
Это всего лишь поцелуй.
Но тело не верило разуму.
От его дыхания кожа покрылась мурашками. Его ладонь на талии казалась слишком горячей даже сквозь ткань платья. София чувствовала, как в ней нарастает возбуждение — смущающее, почти болезненное в своей силе. Колени ослабли, и Цезарь крепче поддержал её.
Она прижалась к нему.
Сама.
Эта мысль отрезвила — но не сразу.
София ещё несколько секунд позволяла себе забыть. Позволяла губам отвечать, рукам касаться, сердцу биться так, будто перед ней не враг, а мужчина, к которому её тянуло вопреки всему.
Цезарь снова нашёл её губы.
Поцелуй стал жаднее. В нём слышалось его желание, его уверенность, его убеждённость в том, что перед ним Лиана — та самая принцесса, которую он выбрал среди пленниц.
Зеленое крыло
На следующее утро София проснулась ещё до рассвета.
Она долго лежала неподвижно, глядя в тёмный потолок, и пыталась не вспоминать ночь. Не вспоминать губы Цезаря, его руки на талии, тепло дыхания у шеи и то, как легко она сама прижалась к нему.
Но память не подчинялась приказам.
Стоило закрыть глаза — и всё возвращалось.
София резко села на кровати.
— Проклятье.
Она провела ладонью по лицу и спустила ноги на холодный пол. В отражении высокого зеркала напротив мелькнула девушка с бледным лицом, растрёпанными волосами и слишком внимательными глазами.
Не София.
Лиана.
С самого первого дня она училась двигаться, говорить и смотреть так, как двигалась, говорила и смотрела сестра. Даже платье, приготовленное слугами, было частью чужой роли: светло-золотое, с тонкой вышивкой у корсажа и длинными рукавами, которые скрывали руки до запястий.
На шее темнел ошейник.
София коснулась его пальцами и тут же отдёрнула руку. Кожа под металлом была чувствительной, будто сама магия ошейника не позволяла забыть о его существовании.
За дверью послышался стук.
— Войдите.
В комнату вошли две служанки. Одна принесла таз с горячей водой, другая — поднос с завтраком. Они не смотрели Софии в глаза. Даже прислуживая принцессе, они помнили, что девушка была пленницей.
— Его высочество Цезарь приказал передать, что сегодня вы не покидаете дворец, — сказала старшая служанка.
— Я и не собиралась.
— Также он приказал подготовить для вас библиотеку и галерею.
— Как великодушно.
Служанка опустила взгляд.
София почти пожалела её. Почти.
— И ещё, — добавила женщина. — После полудня к вам прибудет его высочество Джулиан.
София нахмурилась.
— Джулиан?
— Младший брат принца Цезаря.
Имя ей уже приходилось слышать. В королевстве о Джулиане говорили иначе, чем о его старшем брате. Цезаря боялись. Джулиана любили.