Он смотрел на неё так, будто весь вечер ждал именно этой встречи.
— Ты злишься, — сказал Цезарь.
— Это запрещено?
— Нет. Пока злость не превращается в глупость.
— А если превращается?
— Тогда я постараюсь тебя остановить.
София усмехнулась.
— Вы всё говорите так, будто это забота.
— Я не говорил, что забочусь.
Он оттолкнулся от камина и сделал шаг к ней.
София не отступила, хотя сердце сразу забилось чаще.
Цезарь остановился в нескольких шагах.
— Можно подойти?
Вопрос застал её врасплох. Она ожидала приказа, насмешки или самоуверенного движения. Но он ждал ответа.
Ей следовало сказать «нет».
Следовало сохранить холодность, напомнить себе о сожжённом доме, о матери, о том, что мужчина перед ней — враг её народа.
Но от одного его взгляда тело предательски становилось мягче.
— Подойдите, — произнесла она.
Цезарь приблизился.
Медленно. Так, чтобы она видела каждое его движение и могла остановить его в любой момент.
Он поднял руку и замер, не касаясь.
— Можно?
София кивнула.
Его пальцы легли ей на щёку.
Тёплые, сильные, чуть шершавые. Большой палец скользнул по скуле, задержался у виска. Простое прикосновение отозвалось в ней дрожью — сначала едва заметной, затем всё более явной. София почувствовала, как напряглись плечи, как сбилось дыхание.
Цезарь заметил.
— Ты дрожишь.
— Вы слишком высокого мнения о своей привлекательности.
— Я не сказал, что причина во мне.
— Но подумали.
— Да.
Эта спокойная честность заставила её поднять взгляд.
Цезарь смотрел на неё открыто. В его глазах не было насмешки. Только желание — сдержанное, глубокое, от которого становилось жарко даже там, где его пальцы не касались кожи.
Он провёл ладонью к её затылку.
— Если передумаешь, скажи.
— Вы всегда так много спрашиваете?
— Только когда мне важно услышать ответ.
София хотела спросить, почему ему важно.
Не успела.
Цезарь наклонился и поцеловал её.
Сначала легко, едва касаясь губ. Этот поцелуй был почти невесомым — пробным, осторожным, оставляющим ей выбор. София ощутила тепло его дыхания, запах дыма и пряного вина. Его пальцы мягко удерживали её за затылок, но не позволяли себе лишнего давления.
Она могла отступить.
Вместо этого закрыла глаза.
Цезарь почувствовал её ответ и поцеловал снова.
На этот раз глубже.
Его губы двигались медленно, но настойчиво, и София сама подалась к нему. Ладони легли ему на грудь. Под тонкой тканью рубашки чувствовалось напряжённое тело, горячая кожа и неровный шрам, пересекавший ключицу.
У неё перехватило дыхание.
Цезарь чуть отстранился, давая ей вдохнуть, но не отпустил. Его лоб коснулся её лба.
— Всё хорошо?
София кивнула, не открывая глаз.
— Скажи.
— Да.
Он снова поцеловал её.
Теперь в этом движении было меньше осторожности и больше страсти. Цезарь провёл рукой по её спине, остановился на талии и притянул ближе — не заставляя, а позволяя ей самой решить, останется ли она рядом.
София осталась.
Её пальцы скользнули вверх, запутались в его волосах. Цезарь издал едва слышный звук, похожий на сдержанный вздох, и от этого внутри у неё всё перевернулось.