— Это… Это очень красиво… И очень жутко, — сказала Катя слегка взволнованным голосом. — На заброшках всегда так?
Кирилл посмотрел на неё и, на мгновение задумавшись, ответил:
— Обычно на заброшках — куча мусора и непонятные граффити в странных местах. А тут… — он сглотнул и продолжил, — тут всё не так. Словно мы попали в другой мир. Я, когда осматриваю объекты, представляю, как там работали люди. Как разговаривали, что делали. Я, если можно так сказать, пытаюсь понять «душу» мест, где бываю. А сейчас… я вижу только тлен и скорбь, что нас окружает. И больше ничего.
— Как это — «понимать душу»?
— Практически каждый заброшенный объект создавался человеком для какой-то цели. Институт, больница, пионерский лагерь. И когда-то там кипела жизнь. Учёные что-то изучали, врачи лечили, дети бегали. Я, исследуя, представляю себе, как это могло выглядеть. Ведь всё это создавалось людьми и для людей. А сейчас стоит покинутое, выброшенное на свалку истории, никому не нужное…
— Не ожидала такого от тебя услышать.
В ответ Кирилл только пожал плечами.
— Пора где-то остановиться на ночлег, — сказал он, освещая фонарём очередное строение. — Может, вернёмся на КПП и с утра начнём осмотр?
— Нет, только не на КПП. Мне жутко там находиться. В этом здании… и с этим телефоном.
— Тогда давай тут посмотрим, может, будет подходящее место, — ответил Кирилл, но в его взгляде читался немой вопрос.
Здание было чуть больше КПП. Один вход, двойные двери — такие встречались часто. Ни табличек, ни намёка на назначение. Внутри — просторный холл и две комнаты. Они решили разместиться в той, что поменьше: там стоял стол. Войдя внутрь, Кирилл закрыл за собой дверь и подпер её столом. Они расстелили коврики и спальники.
— Ты будешь есть? — спросила Катя, доставая из рюкзака шоколадку.
— Нет, что-то не хочется, спасибо. С утра поем.
— Ты часто ночуешь на вылазках?
— Нечасто. Обычно успеваю всё осмотреть за день. Но иногда приходится. Давай спать.
— Давай, — ответила Катя, заворачиваясь в тёплый спальник.
Она достала наушники и включила любимый трек. Тихая, спокойная музыка полилась из динамиков, помогая привести мысли в порядок. Она не слышала, как за стенами поднялся сильный ветер и как ветки скребли по стенам, словно голодные звери. Она не видела, как сквозь стеклоблоки луна озарила комнату бледным, мёртвым светом…
…Комната была наполнена густым, едким сигаретным дымом. У окна, оперевшись на табурет, курил Ковалёв. Его взгляд был устремлён на улицу, где холодный ноябрьский ветер гонял опавшую листву.
— Он опять меня не выслушал, — раздался голос Громова. — Опять сказал, что я сею панику, что всё должно быть готово и идти по графику. А как оно может идти, если все показатели словно с ума по сходили? Я с мужиками в круг поменял все датчики, прозвонил проводку, а результат один и тот же.
— А какие ещё есть варианты? — спросила Аня. — Может, через парторганизацию?
— Морозов и есть парторганизация, — сказал Ковалёв, туша очередную сигарету. — Его не обойти. Да и Кузнецов во всём ему поддакивает.