— Ты как себя чувствуешь? — спросила ему вслед Катя.
Сашка показал большой палец, но ничего не ответил.
Он вышел на крыльцо здания и сел. На улице шел дождь, но ему по-прежнему было душно. Руки с трудом шарили по карманам в поисках пачки сигарет, но каждый раз наталкивались на пустоту. Наконец в боковом кармане он нащупал искомое. Щелчок зажигалки, глубокий вдох. Красный уголек выглядел завораживающе на фоне черного зева трехэтажного здания справа.
«Там должно быть прохладно», — посетила его мысль, и, словно поддавшись чьему-то зову, он направился к зданию напротив…
…Сашка бежал. Ноги сами несли его по пустым, гулким коридорам, отбрасывая в стороны отзвуки частых шагов. Даже на армейских кроссах он так не выкладывался. Повороты, зияющие пустотой кабинеты, снова повороты. Где выход? Куда бежать?
А сзади настигало пение. Всё громче, всё неумолимее. Слов разобрать было нельзя, но от каждого звука в душе Сашки просыпалось что-то тяжёлое и давно забытое — слепой, животный ужас, знакомый лишь младенцам, оставленным в поле.
Он оглянулся. Из кромешной черноты конца коридора блеснули два уголька. И в тот же миг его окатило волной жара — таким всепоглощающим, что на мгновение почудилось, будто он стоит в открытом поле под палящим, беспощадным солнцем. Самый разгар полудня.
Она появилась беззвучно. В оборванном, выцветшем платье. Кожа на её руках и шее была сухой и потрескавшейся, будто древняя земля в засуху. А лицо… если это можно было назвать лицом… было настоящим кошмаром. Вместо глаз — два чёрных, бездонных провала. Нос будто сгрызли полевые животные, а нижняя челюсть отвисла на лоскутах почерневшей кожи.
Она кружилась в немом танце, то приближаясь, то отдаляясь, и Сашка не мог пошевелиться. Дышать становилось всё невыносимее — лёгкие разрывались впустую, выжигаемые изнутри жаром. Пот ручьями заливал глаза. Он заметил, как его собственная кожа начала лопаться и трескаться, но это уже не беспокоило. Он лишь заворожённо следил за этим мёртвым хороводом.
Волосы на голове обуглились и осыпались прахом. Она приблизилась вплотную и сделала то, чего он сам уже бессознательно жаждал, — прикоснулась обугленными, раскалёнными губами к его рту…
…Аракс по привычке глянул на часы, но сразу вспомнил, что они не работают. Дождь по-прежнему моросил мелкими каплями, но его это не беспокоило. Наоборот, эта влага говорила о том, что они живы, что они выбрались на поверхность.
— Сколько времени? Может, кто-то скажет?
— У меня часы встали ещё в лесу, — отозвался Пумба, вытирая лицо.
— Телефон показывает без полдень, но, наверное, врёт, — сказал Кирилл. — Мы там намного дольше пробыли.
— Ладно, надо обратно двигать, пока всё не промокло. По-быстрому, — скомандовал Аракс. Его тюк уже знатно натёр плечи, но он старался не обращать на это внимания.
Спустя десять минут, тяжело дыша, они влетели в убежище.
— Получилось? — с надеждой спросила Катя. — Вы так быстро вернулись.
— Да, мы нашли бумаги по «Химере», — ответил Кирилл, подходя ближе.
— Что там было?
Кирилл хотел было ответить, но Пумба его опередил: