Оуэн, как только кресло заняло место рядом с накрытым столом, широко улыбнулся и тихо ушёл, оставив нас одних.
— Что? — спросил Кассиан, заметив мой взгляд. — Что-то не так?
— Приятно удивлена, — честно ответила я. — И под большим впечатлением, лорд Ровейн. Да вы красавчик!
Кассиан что-то проворчал себе под нос и, больше не обращая на меня внимания, поднял лицо к небу. Он закрыл глаза и улыбнулся лучам солнца, падавшим на него. Здесь, на воздухе, стало видно, насколько он бледен и что цвет лица у него немного серый, но это всё поправимо. Пару дней на солнце — и румянец вернётся к нему, а тёмные круги уйдут из-под глаз. Но даже сейчас Кассиан привлекал взгляд своей мужской, немного грубой красотой. Солнце будто специально падало таким образом, что все черты лица лорда становились более заметными. Все эти резкие линии, острые углы — прямой аристократический нос, твёрдая линия подбородка, высокие скулы. Кассиан глубоко дышал, будто не мог надышаться сладким воздухом. Ветер шевелил его волосы, и я видела, как лорд Ровейн расслаблялся.
Балкон был широкий, полукруглый, его перила увивали плети плюща. Стол по моему распоряжению поставили так, чтобы Кассиан мог наслаждаться видом на сад: конечно, из-за перил было видно не всё, но деревья, крыша конюшен, широкая долина, которая простиралась далеко до горизонта, и широкая полоса неба — это был прекрасный вид. На обед нас ждал сырный суп, жареные цыплята, корзина со свежими булочками, небольшие бутерброды с паштетом, нарезанный сыр, тонко нарезанный подкопченный окорок. Казалось, миссис Поттс очень ответственно подошла к заданию — организовать первый обед на балконе для лорда.
Мы молчали — да и слова сейчас были лишними. Кассиан ел с аппетитом, которого я у него раньше не замечала, он даже дважды просил добавки. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло.
Когда принесли чай, Кассиан откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня с благодарностью. Его глаза блестели так, будто он еле сдерживал эмоции, но, конечно же, это всё глупости. Такой мужчина, как лорд Ровейн, не мог растрогаться до слёз одним единственным насильно организованным обедом на широком балконе.
— Спасибо, — произнёс Кассиан хрипло.
— За что именно? — спросила я, чуть склонив голову к плечу и не скрывая улыбки
Мне и правда было интересно, за что он меня благодарил, потому что на самом деле он не хотел этого обеда. Он был против самой идеи. Он ненавидел саму мысль об использовании кресла-каталки, он не любил чувствовать себя обязанным… И теперь, когда я нарушила все его запреты, нажала на все болевые точки, он вдруг меня благодарил. Поэтому я с интересом наблюдала за сменой эмоций на мужественном лице, чётко видя, как сам Кассиан приходил к тем же выводам, что и я. Едва заметно поморщившись, он вдруг коротко рассмеялся и поднял руки, показывая, что сдаётся:
— За твоё невыносимое упрямство, Франческа, — усмехнулся он.
Я улыбнулась его словам, но радовалась недолго, потому что уже знала, что, скорее всего, испорчу Кассиану настроение. И, с одной стороны, мне не хотелось этого делать, а вот с другой — дальше я уже не имела права молчать.