— Я не чувствую ног, — повторил Кассиан, и его голос дрогнул.
— Потому что вы три дня лежали без движения, — объяснил Август Марен. — Нервы зажаты, мышцы ослабли. Это пройдёт. Выводы делать рано.
— Когда? — перебил Кассиан.
— Через несколько недель, — профессор, как всегда, не стал врать и рисовать радужное будущее. — Возможно, через месяц. Я не могу обещать. Впереди долгий путь к восстановлению, сложный путь, лорд Ровейн. Но сейчас вам главное — лежать и не пытаться шевелиться, дайте своему организму время.
Кассиан закрыл глаза, сжимая пальцами простынь. Я видела, как он борется со страхом.
— Франни… — голос Кассиана стал тише.
— Я здесь, — ответила я, сжимая его ладонь. — Я не уйду.
— Как ты?.. — Лорд открыл глаза, посмотрел на меня. В его взгляде были боль, страх и беспомощность, от которой у меня разрывалось сердце. — У тебя глаза красные. Ты… сколько?
— Вы не приходили в себя трое суток, — ответил профессор Марен вместо меня. — Магина ди Сава не отходила от вашей постели ни на минуту, всё это время поддерживая вас своей магией. Я вообще не понимаю, почему она до сих пор не потеряла сознание.
— Что? — Кассиан снова попытался встать, но тут же рухнул на кровать, глухо застонав. — Но ей нужно…
— Ей просто нужно поспать, — перебил Август Марен, кладя ладонь на плечо пациента. — И вам, лорд Ровейн, придётся пару дней снимать боль обычными настоями. Без магии. Потому что иначе ваша сиделка лишится дара. Думаю, потерпеть некоторые неудобства вы в состоянии.
Я хотела возразить. Хотела сказать, что всё в порядке, что могу работать, что Кассиану нельзя терпеть боль. Но слова путались, а комната вокруг меня принялась раскачиваться. Голова кружилась, пальцы слабели, и я не могла с этим справиться.
— Франческа? — голос Кассиана прозвучал где-то далеко. Но я даже не нашла в себе силы ответить ему.
— Магина, — голос профессора Марена был ближе. — Ложитесь.
— Я не могу… я должна… — пробормотала я, упрямо цепляясь за сознание.
— Ничего вы не должны, — прикрикнул Август Марен. — Сейчас вы должны лечь и спать. Иначе через день свалитесь сами, и вашему пациенту станет хуже.
Я хотела поспорить, очень хотела, и даже, может быть, смогла бы. Но Кассиан сжал мои пальцы — слабое пожатие, я едва ощутила его. Но внимание он привлёк.
— Послушай его, Франческа, — тихо сказал лорд. — Пожалуйста.
С ним спорить я не смогла. Не помню, как легла, оказавшись настолько близко к лорду, насколько это было возможно. Он лежал на животе, его рука была вытянута вдоль тела, и я положила голову на подушку рядом с его плечом. Последнее, что я помню, — это прикосновение его пальцев к моей руке. Нежное скольжение по коже от ладони до локтя и в обратную сторону.
— Спи, — шепнул Кассиан. — Ты заслужила.
Я хотела что-то ответить. Хотела попросить, чтобы он не терпел боль и будил меня при первой необходимости. Но ещё одно медленное движение пальцев лорда по моей руке — и сознание затянуло меня в тёплую, уютную темноту без сновидений.
* * *
Полетели дни.
Первая неделя после операции была самой тяжёлой. Кассиан лежал на животе, слабый, как ребёнок. Он не мог повернуться на бок — только переворачивал голову, разглядывая комнату. Я кормила его с ложечки. Питание сейчас у него сильно изменилось, но доктор Марен был категоричен — бульон, жидкая каша, кисель. Лорд морщился, но ел. Глотал через силу, стараясь меня не расстраивать.