За околицей, я понял, что мир стал другим. Небо было серым, но не по-утреннему, а по-вечернему — как будто солнце решило не подниматься. Ветер дул с востока, нёс запах дыма и сырой земли.
Я шёл по дороге и не слышал птиц.
Я шёл и думал о том, что вчера я был счастлив. Я заработал деньги. Я чувствовал себя нужным. А сегодня я шёл по дороге, и мир казался чужим, как будто я попал в другую деревню, в другой день.
«Может, в этом мире такое бывает. Грозы… ну, бывают же они, оставляют после себя тишину. Я просто не привык. Это новый мир, я всего несколько дней здесь, я не знаю всех его законов. Может, так всегда после бури. Может, это нормально…»
«Но почему тогда все молчат? Почему они стоят и смотрят на лес, как будто ждут, что оттуда кто-то выйдет? Они же живут здесь всю жизнь.
Староста уже стоял на крыльце — не как обычно, не опершись на перила, а выпрямившись, почти встав на цыпочки, как будто хотел разглядеть что-то за моей спиной.
— Пришёл, — сказал я.
— Да вижу не слепой, — ответил он, но как-то рассеянно, будто проверял, что я — настоящий, не исчезну, пока он отведёт взгляд. — Заходи.
Он посторонился, пропуская меня в дом, и я заметил, что его руки дрожали — чуть-чуть, едва заметно, как у человека, который долго держал что-то тяжёлое и не хочет показывать, что устал.
— Вы какой то рассеянный, все в порядке? — спросил я, переступая порог.
Он не ответил сразу. Прошёл к столу, сел, провёл рукой по столешнице. Я закрыл за собой дверь.
— Ночью не чего странного не слышал? — спросил он, не поднимая головы.
— Ну типо грома было
— И видел странное зарево?
— Да, я подумал вспышка молнии была
—Ага много ты молний красного цвета видал
—-Ну если честно не особо
Он поднял глаза, посмотрел на меня.
— Вообщем я сам не знаю, что это, — сказал он медленно, как будто пробовал слова на вкус. — Говорят, перед тем, как случается Разрыв, происходят разные странные вещи. У нас тут их не было уже лет шестьдесятт, может, больше. Но старики рассказывали, что когда-то, ещё до моего рождения, было такое… — он замолчал, покачал головой. — Может, это всё глупасти. Может, гроза. Может, я старею и ищу в каждой тени страшилки.
Я молчал. Я смотрел на него и чувствовал, как внутри меня тихо, но настойчиво разрастается холод. Он говорил это спокойно, почти без эмоций, но я слышал в его голосе нотку сомнения — как будто он сам хотел верить в свои слова, но не мог.Я думал, что он закончил и уже хотел прервать неловкую паузу, но он опять заговорил
— Ты видел круг за полем, когда шёл сюда? — спросил он вдруг. — Возле дороги, ровный такой, чёрный.
— Да, — сказал я. — Видел.
— Это ещё с тех времён, — сказал он. — След. Мать мне рассказывала, что тогда всё поменялось — воздух стал другим, каким-то тяжёлым, животные в загоне начали вести себя странно, лаяли собаки . А потом, появились они. Монстры. Но она сама не видела — отец когда все началось взял ее с собой по делам в город, а вот ее мать, моя бабка-этой встречи не пережила.
Он усмехнулся, сухо, без тепла.
— Ладно, — сказал он и пододвинул ко мне свиток. — Приступим к работе. Цифры ждать не будут.