Если честно, я не так уж уверена в своих выводах. Более того, в груди стрёмно тянет плохим предчувствием. Я как будто даже волнуюсь за этого придурка. Всё-таки он убедительно мне вешал про опасных влиятельных типов.
Юлиана вот вообще не реагирует на мои слова. И на преподавателя тоже — порывисто поворачивается всем корпусом к парням, сидящим сзади:
— Ребят, Давид говорил что-то перед уходом?
— Да особо нет. Из окна смотрел долго стоял, потом довольно резко взял вещи и ушёл, — охотно делится информацией Тихон. Кажется, и сам не против обсудить. Не только Юлиане уход Давида нетипичен… — Решительный у него был вид. Кто-то из парней спрашивал, всё ли нормально, Давид как-то отрешённо ответил, что да и что ему просто надо уйти.
— Надо? — задумчиво цепляется за это слово Юлиана. — Может, какие-то дела возникли. Ладно, спасибо.
Ну а я цепляюсь за совсем другие слова… Про окно. С каких это пор Давид меланхолично долго стоит перед ним и пялится вдаль? Не то чтобы я его прям хорошо знаю, но готова поклясться, что это ему как раз не свойственно.
Увидел там что-то? Кого-то?..
В какой-то момент, прямо во время пары, ловлю себя на идиотском и в то же время непреодолимом желании самой посмотреть в окно. Разобраться, что там Давид видел и куда в итоге делся.
Как назло, мы с Юлианой сидим в среднем ряду. Ничего не видно. Только если привстать — и то не факт, лучше подойти к окну чуть ли не впритык, чтобы почти весь двор видеть.
И, клянусь, я была готова вот так по-дурацки это сделать в разгар пары, если бы не вовремя прозвеневший звонок. Только он и избавил меня от этого позора. Уверена, каждый из участников диалога о Давиде сразу бы понял, что на меня нашло.
Но на перемене я всё-таки прохожу к окну как бы невзначай. Даже повод придумываю: сажусь на подоконник разговаривать с ребятами с первой парты ближайшего к окну ряда. А сама в это время посматриваю из него, проверяю, что не так.
Вроде бы всё так. Ну, кроме моего состояния странного. Оно-то как раз сильно не в порядке, раз голову себе забиваю непонятно чем. Давид — тот ещё чокнутый и вредный засранец, и причины его поступков могут быть самыми разными. Логику большинства из них я наверняка никогда не постигну.
При этой мысли поцелуй вдруг вспоминается… Да так ярко, что губы пощипывает слегка.
Что ж… Зато это тоже срабатывает нехилым сигналом отбросить лишние мысли. Что я в итоге и делаю. Думаю о чём угодно, только не о Давиде. О бабушке, о погоде за окном, о планах на выходные… Даже лекцией проникаюсь.
Но всё это катится ко всем чертям в один момент — когда в конце пары Юлиана явно получает ответ от Давида. Она улыбается так, что сомнений в этом нет. Аж сияет.
В груди странно тянет, ковыряет что-то. И неожиданно для себя не выдерживаю:
— Ну и где он?
Выпаливаю так резко, что аж сердце ускоряет темп. Накрывает досадой за собственную несдержанность. И за то, что мне вообще не пофигу — что ж ответственная такая? Цепляюсь за слова этого идиота про влиятельных типов, никак успокоиться не могу. Не моё это дело.