Отпускаю кнопку удерживания в лифте. И саму вроде бы тоже отпускает. Расслабляюсь, даже почти тепло бросив Давиду вслед:
— До завтра.
Не буду вообще осмысливать весь сегодняшний день… Лучше жить каждым новым мгновением. И ни о чём жалеть я не буду.
Глава 19. Давид
Я люблю Эрику Крючкову.
Сказал бы мне кто-нибудь в начале года, что так будет — в лучшем случае посмотрел бы, как на идиота. Но за последнее время столько всего перевернуться в душе, даже разорваться успело, что сам буду идиотом, если стану отрицать очевидное.
Да и не стану. Мне нравится, что именно Эрика настолько цепляет. Такая смелая, дерзкая и умная девчонка, которая в то же время безумно милая, трогательная и добрая. В ней охренительно сочетается, казалось бы, несочетаемое.
И она не просто зажигает меня, заставляя в то же время ломать голову. Нет, я всё чаще переполняюсь такой нежностью, которую и не подозревал в себе. И вообще становлюсь неузнаваемым с ней. Осторожничаю, любуюсь, прислушиваюсь к её чувствам, понять пытаюсь. И всё больше увязаю в ней при этом. С любой другой уже в постели бы был, а Эрику даже поцеловать лишний раз — событие охереть какого масштаба. И по ощущениям, и по подвижкам.
Её бабушка рассказала мне и про безразличную укатившую во Францию маму Эрики, и про умершего отца, с которым девчонка была близка. Про то, что по сути вдвоём живут и сами перебиваются как могут, тоже. По фактам говорила, без давления на жалость, а просто давая понять, почему Крючкова привыкла разгребать, полагаться на себя и не подпускать никого.
Что-то такое и ждал. Но всё равно захотелось сграбастать девчонку к себе в охапку и успокоить. Защитить от всех сложностей, укрыть. Сказать, чтобы просто расслабилась и позволила мне быть рядом. И всё будет охуительно.
При этом на подобные жесты я даже… Не решаюсь? Где-то внутри терзает чуть ли не страх, что Эрика оттолкнёт. Она, конечно, уже отшивала меня, но тогда это было… Несерьёзно, что ли. А любой новый более резкий шаг может спровоцировать её реальный отказ, жёсткий и бескомпромиссный.
Я ведь чувствую, что у нас взаимная симпатия, но, увы, в её случае этого недостаточно. Её бабушка дала понять, что с ней надо совсем потихоньку двигаться. Так еле-еле, что как будто на месте стоять, но на самом деле приближаться чуток.
Отчасти я с этим согласен. Отчасти нет. Будь всё настолько запущено, Эрика не целовала бы меня сама, не позволяла целовать её, не согласилась бы на свидание, выдернула бы руку из попкорна от первого же прикосновения моей и уж тем более возражала бы против моего знакомства с её бабушкой. Реально бы возражала, а не так вяло для проформы предъявляла, как это получилось.
Вообще-то где-то бездумно, где-то не сдерживаясь — но я уже предпринимал неосторожные шаги, и пока всё нормально… Относительно. Хотя, конечно, вывозить отчуждённость Эрики в каких-то моментах адски тяжело.
Особенно когда окликнула меня возле лифта… Блять, даже не думал, что могу так быстро загораться и гаснуть в то же время. Как долбанная спичка. Такой надеждой полыхнуло, и так быстро Эрика её затушила.