Потому что я вчера спасла этого идиота и вместо того, чтобы быть благодарным и отвалить, прицепился ещё сильнее, чем когда бы то ни было.
Ещё раз вздыхаю. Конечно, такой ответ не прокатит. Я вообще, наверное, молчать о вчерашнем инциденте буду, хотя, конечно, Давид заслуживает того, чтобы его неумение драться стало известным всему универу.
— Он поверхностный. Не уверена, что способен на серьёзные отношения, — нахожу более-менее правдоподобную причину.
Ведь и вправду, этот придурок постоянно с разными девушками мелькает. Даже если бы не было вчерашнего и всего остального, не хотела бы, чтобы Юлиана стала одной из них, а потом страдала.
Вот только для подруги это, кажется, не аргумент.
— Расслабься, он просто сел со мной и мы мило поговорили, — говорит мне глядя на меня чуть ли не с озадаченной настороженностью. — Отношения никто никому не предлагал. Он хороший.
Эх, влюблённых убеждать в чём-либо — бесполезное дело, наверное.
— Он может казаться хорошим, а на самом деле он… — всё-таки начинаю, но осекаюсь, когда вижу, как Юлиана реагирует на звук на её телефоне и прямо при мне там что-то смотрит. — Он… — да блин, ну это просто невозможно. Подруга даже на паузы не реагирует, улыбается там чему-то чуть ли не блаженно. — Ты слушаешь меня? — с нажимом взываю.
— Что? — вздрагивает от моего чуть повышенного голоса Юлиана, вот только на меня совсем короткий взгляд бросает. — Да, слушаю, продолжай, — снова по-дурацки улыбается, глядя в телефон и нажимая там что-то.
Такое выражение на её лице можно увидеть редко. И все эти случаи, так или иначе, связаны с Давидом.
— Он тебе пишет? — раздражённо интересуюсь, но даже мой тон Юлиану не смущает.
Скорее наоборот, она решает, что мой вопрос — отличный поговорить о её обожаемом Давиде. Глаза у подруги аж загораются, когда довольно сообщает:
— Лайкает мои фотки, даже самые старые. А ещё мы друг к другу везде добавились наконец.
Вот чёрт… Значит, не просто посидел с ней немного, гад. Может, ещё и встречаться с ней собирается? Попользовать и бросить?
Вот урод.
— Он это назло мне делает, — не выдержав, говорю как есть. Юлиана смотрит с недоумением и недоверием, а потому приходится, вздохнув, хотя бы немного пояснить: — Мы повздорили слегка, вот и решил позлить.
Наверняка ведь спросит про детали. А о них я говорить не хочу. Сама даже не знаю, почему. Какая-то у нас вчера была совсем уж из ряда вон выходящая ситуация. Даже на ложь смахивает — если уж честно, из нас двоих Давид куда больше выглядит умеющим драться.
Но Юлиана про детали не спрашивает. Правда, от этого не легче, потому что она с явной обидой поджимает губы и вообще кажется задетой.
— То есть ты думаешь, что я сама по себе не могу ему нравиться? — спрашивает чуть ли не враждебно.
Вздыхаю. В своё время я пощадила её чувства и не стала передавать слова Давида про «не в его вкусе», зная, что для подруги вопросы внешности — больная тема, самооценку шатает из стороны в сторону из-за того, что в начальных классах коровкой дразнили за вес. Сейчас Юлиана похудела, хотя тоже не назвать стройняшкой — как будто это вообще важно? Увы, для неё да. Потому и заводится враз, когда слышит хотя бы намёк, что выглядит как-то не так. Даже если этот намёк только ей и слышится.