Хотя понятия не имею, от чего защищаюсь. Но всё-таки переспрашиваю насмешливо:
— Да неужели?
Тут же довольно шумно сглатываю: Давид смотрит очарованно, почти нежно, ещё и клонится ко мне слегка… Вряд ли вообще различает скептические нотки. Вдруг понимаю, что и предыдущие мои попытки язвить или даже хамить не воспринимал всерьёз. А в последнее время как будто даже забавлялся ими как-то ласково.
— Очень… — почти шепчет он, становясь ещё ближе.
Не спешит. Преодолевает расстояние между нами будто по миллиметрам, скользя взглядом мне с глаз на губы. Очень неоднозначный посыл. Желание поцеловать меня просто зашкаливает, так ярко витая между нами, что не считаться с ним невозможно. По-дурацки сбивается дыхание, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не облизнуть пересохшие губы.
Давид приближается ещё сильнее — на этот раз куда уловимее, ещё не резким рывком, но обозначая своё намерение отчётливее некуда. И я наконец разрываю зрительный контакт, моргнув и чуть отодвигаясь.
Вот только всё равно такое ощущение, что выйти из этой близости и перебить накал не получается. Спешу заговорить как можно увереннее:
— Давид, это было просто свидание, а не начало отношений, — голос почему-то чуть дрожит, но в целом звучит вполне доходчиво.
По крайней мере, ко мне больше не тянутся. Может, пора из машины выйти?
— Свидания нужны, чтобы увидеть друг друга. Узнать получше и понять, хочется ли двигаться дальше. Мне хочется, — Давид сыплет этими заявлениями так серьёзно и в то же время вкрадчиво, что я даже не знаю, как реагировать. Только и отвожу взгляд, прикусив губу. — А тебе?
Сердце пропускает удар, и я снова смотрю на Давида. С чего вообще вопрос? Я вроде бы ясно давала понять, что ему не стоит даже думать в таком направлении.
В противовес этим мыслям вдруг вспоминаются соприкосновение наших рук над попкорном, недавний поцелуй в этой же машине, то, как я тщательно выбирала платье на вечер и накалённая атмосфера на «занятии»… Жар приливает к коже.
— Я уже говорила, что нет, — на этот раз говорю максимально твёрдо, отчасти назло себе.
Потому что не должна я вот так чуть ли не плыть от Давида.
— Почему?
Ухмыляюсь. Это искреннее непонимание в его голосе…
— Так не привык к отказам? — снова смотрю ему в глаза.
И на этот раз без дурацкого волнения. Скорее, с интересом непонятно откуда взявшимся.
— Не привык, — честно признаёт Давид, тоже усмехнувшись. Хотя серьёзнеет быстро: — Но дело не в этом. Ты мне нужна, — это звучит как какое-то важное, особенное признание, притом что он мне уже что только ни говорил.
На секунду прикрываю глаза и вздыхаю. Само собой так получается: держаться невозмутимо контролирующей обстановку всё сложнее.
Кажется, действительно пора уйти. И хотя всё внутри меня бунтует против идеи вот так без ответа оставлять Давида после признания, которое для него явно было весомым. Но что я ещё ему скажу? Извини, без вариантов?
Я только недавно начала воспринимать его как человека, а он уже в парни мне метит.
— Спокойной ночи, Давид, — говорю отстранённо, но почему-то мягко. — Спасибо за цветы и за приятный вечер. Увидимся в универе и на встрече с твоим юристом.