Морщусь, на что слышу недовольный звук. И чувствую, как руки Филата ложатся мне на бёдра.
— Какой момент? — зачем-то пытаюсь вовлечь явного мудака в разговор, одновременно высвобождаясь из его хватки. — Для чего?
Все приёмы самообороны, которые я так старательно обрисовывала Давиду, словно из головы вылетают. А те, за которые цепляюсь сознанием, кажутся неимоверно сложными. Чёрт… Кажется, последний коктейль точно был лишним. Перед глазами плывёт, ноги дрожат.
— Остаться с тобой наедине, — дышит мне в шею Филат. — Такая несговорчивая была в клубе… — его руки не только не пропадают с моих бёдер, а ещё и требовательно притягивают в сторону мудака. — Может, наедине ты более податливая?
— Нет, — пытаюсь оттолкнуть руками.
— Да, — парирует он, вжимая меня в стенку так, что становится больно. — Постоишь на шухере? — повернувшись влево, обращается к кому-то.
Проклятье… Этот подонок ещё и не один. Я крупно влипла.
Брыкаюсь сильнее. После слов о шухере никаких сомнений, что договориться с мудаками не получится. Тут только драться, хотя сейчас у меня это отстойно получается. Ещё и сильный оказывается этот Филат.
Который довольно скалится моим попыткам вырваться, ещё и подаваясь ко мне навстречу и давая понять, что они его возбуждают.
— Отпусти меня, придурок, — рычу, трепыхаясь зажатыми к стене руками и пытаясь шевелить ещё и ногами.
«Придурок» недовольно рычит, явно уже не заводясь от моего сопротивления, а раздражаясь. Нагло лезет ко мне в джинсы, легко подавляя сопротивление. Ещё и встряхивая меня слегка, ударяя спиной о злосчастную стену, когда снова пытаюсь оттолкнуть.
— Не зли меня, — цедит мне прямо в губы, мерзко прихватывая их своими.
Ещё чуть-чуть — и меня стошнит от его запаха и близости. Поверить не могу, что это действительно происходит. Давно не чувствовала себя настолько беспомощной — что аж плакать хочется. Я и всхлипываю ему в губы, пока его язык слюнявит мне чуть ли не подбородок.
Фу, блин. С виду нормальный парень, а по сути убогое дерьмище, ни на что способное. Только и может, что девушек зажимать насильно. И брать, видимо, так же неумело и исключительно о себе думая, как и целует.
Собираю остатки сил и высвобождаю руки из его хватки, долбанув его ими. В эту же секунду слышу грозное справа:
— Отпустил её быстро.
Вздрагиваю. Не знаю, смеяться мне или плакать. С одной стороны — мне на выручку всё-таки приходят, причём очень решительно и смело. С другой… Ну почему именно Давид?
Единственный, кто дерётся ещё более отстойно, чем могу я в пьяном состоянии. Хотя я всё равно ему благодарна за то, что всё же пошёл следом, как почувствовал что-то, ещё и предусмотрительно справа зашёл, а не слева, где «шухер». Который, конечно, всё равно начеку и приближается. Крепкий тип, по роже — быдло быдлом.
А Филат, одной рукой держа меня, снисходительно оглядывает Давида:
— Пхах, судя по твоему виду, ты уже погеройствовал и остался без зубов. Хочешь ещё без челюсти? Без глаз?
Замираю. А я и забыла, что Давиду ещё и достаться успело. Ещё эти двое — и точно заработает сотрясение. Кажется, мне пора вмешаться, как-то отвлечь ублюдков, схватить его за руку и бежать вместе. Другого выхода не вижу. Нам с ними не справиться.