Но Давид, похоже, уверен в обратном. Заявляет дерзко:
— Считаю до десяти. Десять, девять… — и ловким движением срубает подскочившего к нему «шухера». Так резко и технично, что я, кажется, даже моргать перестаю.
А потом и вправду получаю освобождение — Филат отпускает меня, чтобы самому разделаться с Давидом. Завязывается потасовка. Двое против одного. И чем больше я вглядываюсь в происходящее, тем больше понимаю, что волноваться тут стоит за этих двоих. Хотя я, конечно, не буду. Подонки заслужили каждый удар, хотя некоторые из них можно назвать жестокими.
А ещё — профессиональными. Давид явно знает, что делает. И уворачивается технично, и защиту ставит совсем не такую, как тогда впереулке, и сам попадает всякий раз. Когда нужно отсекает, при этом создавая себе как можно больше удобных моментов для ударов. Сильных, уверенных, метких.
— Всё, всё, — скоро слышу запыхавшийся голос Филата и понимаю, что так ни разу не вмешалась.
Не пришлось.
— Мы сматываемся, хватит, — вторит своему другу типок, который стоял на «шухере».
И хотя по обоим плачет тюрьма, едва ли мы сейчас сможем её обеспечить. Стоит только Давиду на секунду притормозить, чтобы вопросительно посмотреть на меня, явно спрашивая совета, как эти два идиота вырываются и, чуть ли не спотыкаясь, кидаются к выходу из арки.
Глава 13. Давид
Конечно, взгляд Крючковой, которая внезапно осознала, что я всё-таки крут; бесценен. Но блять… Дикое волнение за неё, как назло, никак не отступает, даже после того, как выплеснул ярость на ублюдках. А ещё и накатывает ощущение реальности — мне ведь объясняться с Эрикой явно придётся. Не говоря уж о том, что накроются наши с ней занятия.
Только и могу, что, замерев напротив неё, смотреть. Не только в ошеломлённое лицо, но и по телу взглядом веду: так, одежда вроде бы цела, ранений никаких нет, уроды мало что успели. К счастью.
Хотя сам факт их нападения снова дербанит что-то внутри, зарождая новую волну агрессии. Тот ублюдок к стене девчонку прижимал и слюнявил, когда я зашёл.
— Ты ведь только начал заниматься…. — неожиданно заговаривает Эрика.
Её голос чуть дрожит. А взгляд безотрывно прикован к моему лицу.
Интересно, достаточно ли она пьяна, чтобы купиться на какое-нибудь дурацкое объяснение? Или забыть о том, что тут было?
Я не пил, а потому просто подвезу её до дома, и, надеюсь, наутро всё будет так, как и было.
Молча двигаюсь к Эрике, чтобы так и сделать, но она не только плывёт сознанием, а чуть ли не трезвым взглядом смотрит теперь. Внимательным, заинтересованным. Почти даже милым. А спрашивает требовательно:
— Что это было?
— Ты слишком хорошо учишь, — ухмыляюсь, хотя и понимаю, что это ни разу не прокатит.
Конечно, между сохранением тайн и спасением беззащитной Эрики выбор очевиден — только второе. Но всё-таки надеюсь, что и первое ещё не потеряно. Хотя восхищение, мелькнувшее во взгляде следившей за мной в деле Крючковой, приятно было.
Сейчас там недоумение. Она ещё и головой качает, чуть поморщившись:
— Ты издеваешься?
Вздыхаю. Не так уж пьяна. С одной стороны, это хорошо, но с другой… Похоже, я влип.