— Нет, я на адреналине действовал, не особо вникал, — предпринимаю ещё одну отчаянную попытку.
Эрика вздыхает так тяжело, что ни разу не сомневаюсь — не верит. Но вдруг шаг ко мне делает, отлипнув от стенки. В глаза заглядывает и говорит чуть ли не тепло:
— Прежде всего, спасибо, что спас. Ты очень вовремя.
Ловлю себя чуть ли не на смущении от её благодарности. Вот уж внезапно так внезапно. И даже ответить толком не могу — например, что не мог поступить иначе.
Она в том переулке тоже не колебалась, кстати. Хотя об этом уж точно не стоит упоминать, а то у Эрики и без того остались вопросы, чувствую же. Да и она продолжает:
— Но даже если и вправду на адреналине, ты действовал профессионально. Даже слишком. Давид… Ты умеешь драться.
— Я подвезу тебя домой, — только и говорю чуть ли не тихо.
Но Эрика же упрямая до невозможности. Вот и сейчас как будто не слышит меня:
— Помнишь, я сказала, что тебя мало отделали? Ты согласился, причём всерьёз. Ты специально подставлялся тогда, в том переулке. Зачем?
Вздыхаю. Вот нахрена быть такой догадливой? Даже будучи пьяненькой и толком не пришедшей в себя после нападения.
Ладно уж, похоже, нет другого выхода, кроме как действовать в открытую. В любом случае, правда не сделает тот её поступок броситься на выручку чем-то неправильным. Даже если Крючкова вдруг так решит. Постараюсь переубедить.
— Поехали, ладно? — чуть ли не мягко обращаюсь. — По пути расскажу.
Эрика кивает, так и не оторвав от меня взгляда. Раньше я был бы только за такие пристальные разглядывания, но сейчас они напрягают. И далеко не тем, что видок у меня всё ещё так себе после последней потасовки, где подставлялся.
Кстати, когда всё расскажу, Эрика же поймёт, что был вынужден два раза давать себя избивать из-за её вмешательства.
— Давай сначала зайдём в какое-нибудь заведение, хочу умыться, — она кривится в отвращении. — Тот мудак пытался меня поцеловать, хочу убрать его запах.
Отличная идея. Хорошо бы и убрать самого мудака, но ладно уж, пусть живёт. Надеюсь, рано или поздно нарвётся на кого-то более жестокого, чем я. Ну или на правосудие. Но тут уж Эрике решать.
Мы заходим в кафешку, которая оказывается недалеко от парковки, где я машину оставлял. Крючкова умывается, причём, судя по задержке, не один раз и очень тщательно. Но от кофе отказывается, вместо этого берёт жвачку с кассы. Хотя уверен, что вкус и запах того ублюдка уже давно выветрен. Омерзение Эрики к нему и настойчивость в избавлении следов одновременно и согревает, и дербанит: сильное потрясение девчонка пережила.
Надо поскорее вытеснить новым, более приятным. Только вот не факт, что мои рассказы станут такими.
Мы уже сидим в машине, и, кончено, Эрика ни о чём не забывает:
— Рассказывай.
Колеблюсь ещё немного. Взвешиваю все «за» и «против», толком не понимая, откуда такая щепетильность. В итоге всё равно ведь понимаю, что тут не вывернуться никак.
Вздохнув, начинаю обрисовывать Крючковой суть:
— В общем, если коротко, то мне для дела надо было перед теми ублюдками сделать вид, что я не умею драться. А если более подробно…