Но вот мы уже подъезжаем и спешиваемся, снимая шлемы. Свежий утренний воздух тут же обдаёт мне лицо, а я автоматически ёжусь. Но не из-за того, а из-за взгляда бабушки, который остро чувствую прямо сейчас. Она ждала нас на улице недалеко от ресторана: там как раз лавочки рядом с парковкой.
Конечно, мы и так собирались оказаться замеченными, но получается, и стараться не пришлось. Бабушка поднимается с места, идя к нам навстречу, и Давид берёт за руку меня, тоже двигаясь к ней. Я, конечно, следом иду.
С одной стороны, мне почти спокойно, но с другой — удержать взгляд бабушки почему-то не могу. Слушаю, как они с Давидом здороваются между собой, улыбаюсь наверняка чуть нервно. Улавливаю её взгляд на мотоцикл недалеко от нас.
— А не жутко на такой махине ездить? — бабушка спрашивает настороженно, обращаясь к Давиду.
Подавляю в себе порыв вмешаться и ответить за него, начиная глупо уверять её, что всё в порядке и приводить все возможные аргументы, почему. Но Давид и сам не медлит, спокойно заявляя:
— Если уметь ею управлять, совсем нет. Я умею. И могу хоть вас научить, — улыбается, причём очень заразительно: бабушка тоже расплывается в улыбке.
Да и я расслабляюсь. Такая её реакция — уже хорошо, даже если недоверие к мотоциклам всё ещё проступает.
— Да меня не надо, — миролюбиво возражает бабушка. — А вот Эрика наверняка хочет, — говорит вроде бы так же весело, но смотрит внимательно, серьёзно.
У меня аж дыхание сбивается. Мы вообще-то собирались сами к этому подводить, а тут она то ли предлагает, то ли подшучивает. Довольно быстро мы к этому приходим… Теперь даже не знаю, как реагировать.
Да и Давид молчит. То ли тоже не ожидал, то ли думает, что тут лучше не вмешиваться. А может, считает, что вот оно, проблема закрыта сама собой?
— С чего ты взяла? — да уж, и сама слышу, как чуть ли не робко звучит мой вопрос.
Бабушка по-доброму усмехается, окидывая меня взглядом.
— Я ведь приезжала к вам в гости, когда твой папа был жив. Помню, как вы застревали в гараже, то стреляли там, то ещё чем занимались.
Неловко улыбаюсь ей в ответ. Да уж, я, возможно, сама создавала себе лишние проблемы щепетильностью. Да, бабушка действительно хотела привить мне более «девчачьи» интересы, но ведь никогда ни в чём не давила. Да и не такая уж чувствительная, чтобы испытывать сердечные приступы от моих увлечений. При жизни папы же не особо сопротивлялась нашему времяпрепровождению…
— Но ты не приветствовала, — всё-таки возражаю чуть тише.
— Потому что ты одна была, — вздыхает бабушка. — Всё сама, вся в себе. Вот я и думала, что если тебя заинтересовать чем-то более женским, то и парней будешь воспринимать иначе, захочешь присмотреться к кому-то. Всё-таки не стоит одной быть.
Офигеть. Так оказывается, всё дело в том, что моя ни разу не сводница бабушка хотела, чтобы я была посговорчивее с ребятами, которые звали меня на свидания? М-да, я даже не знаю, что обо всём этом думать. Зато Давид ухмыляется, приобнимая меня за талию. В другое время я бы уже негодовала, что он всё это слышал и так отреагировал, но вдруг и сама заражаюсь всеобщей лёгкостью. Ладно уж… С ним действительно всё совсем иначе, лучше гораздо. Вот и бабушка сговорчивее намного. Оглядывает мотоцикл скорее с интересом, чем с ужасом.