— Готов? — спрашиваю, чуть ли не воркуя.
Мы, конечно, и раньше проявляли чувства у всех на виду, но инициатором всегда был он. Мне это скорее неловко было. Потому Давид слегка удивлён, чувствую же. Но быстро ориентируется: обнимает одной рукой, утыкается носом мне в волосы на какие-то секунды и отвечает почти ласково:
— Готов, — и посмеивается чему-то.
Причём не он один. Улавливаю смешок Юлианы и вдруг замечаю, что они ещё и переглядываются. Аж не по себе становится.
— Чего вы? — вроде как бурчу, но улыбка всё равно тянется на лицо.
Подруга ведь чуть ли не ласково смотрит, мягко. Да и поясняет сразу:
— Ты стала ревнивой, — кивает на мои руки, которые, оказывается, ещё сильнее сжимают Давида. — Я ни на что не претендую давно. И вообще, мне уже другой нравится, — неожиданно легко поясняет Юлиана тему, которую я всегда считала слишком сложной, чтобы заводить.
Даже представить себе не могла, что подруга вот так просто может сказать это и мне, и ему в лицо. Да и вообще общаться с Давидом чуть ли не как с другом…
Кажется, мне и вправду не стоит напрягаться — ни из-за её симпатии, ни из-за возможной неловкости между ними. Той довольно давно уже нет. Я и раньше замечала, но не заостряла внимание.
— Кто? — осторожно спрашиваю, ведь эту тему лучше обсудить наедине, наверное.
С другой стороны — Юлиана сама её начала, значит, возможно, без проблем ответит и при Давиде. Может, она и делится с ним сейчас тем же, что и со мной. Подружились ведь.
— Ну… — она вздыхает смущённо, но не медлит с ответом: — Петя. Мы с ним ходили на несколько свиданий.
Узнаю подругу. Лишь сначала помявшись, она дальше с удовольствием рассказывает о нашем общем однокурснике. Поразительно, но мы умудрились не замечать, как эти двое постепенно сближались. И ведь это началось после его дня рождения в том клубе.
Киваю, поддерживая разговор, и подытоживаю:
— Надеюсь, всё получится.
— По крайней мере, с ним у меня шансов больше, чем было бы с Давидом, — усмехается Юлиана, а мне остаётся только поражаться тому, насколько легко она теперь об этом говорит. — Слишком любит тебя, это видно.
— Я и не скрываю, — хмыкает Давид, чмокнув меня в щёку.
— Тем более что это взаимно, — нежусь в его объятиях, на этот раз даже не думая о свидетелях. Просто потому, что хочется. — Я сегодня у тебя. Надо только заскочить ненадолго домой, но тебе всё равно на работу надо, — тише добавляю, говоря это только Давиду.
— Буду ждать, — с предвкушением соглашается он и обнимает ещё крепче, не отпуская до тех пор, пока не приходит преподаватель.
Сдаём всё довольно легко. И ему, и со следующими ещё проще получается. Аттестация оказывается далеко не так страшна, как пугали старшекурсники — особенно, когда мы и до неё неплохо проявляли себя. И особенно потому, что рядом остаёмся, поддерживаем друг друга.
Выходя на улицу, не верю своим глазам. Первый снег! Мягкий, пушистый, довольно сильный. Но при этом ничуть не напрягающий, наоборот. Конечно, снежки лепить ещё рано, но вот снежинку ловлю с удовольствием, кайфуя от улыбки Давида. Кажется, он любуется не столько снегом, сколько мной.