Да и я на него с удовольствием смотрю. Снежинки красиво искрятся в его волосах, да и на ресницы попадает одна. Неожиданно для себя смеюсь, ощутив прилив счастья. Редко сознаю, насколько прекрасен мир вокруг нас. И мы в нём.
— Провожу тебя до дома, а потом уже на работу побегу, — решает Давид, взяв мои руки в свои и сжав.
Его тёплые прикосновения обволакивают, создавая особенный и такой нужный контраст с обстановкой вокруг. Тянусь к нему и, кивнув, целую.
*******
— Проходи на кухню! — слышу бодрый голос Давида, который вроде как устать с работы должен был.
Вечер уже довольно поздний. Но судя по запахам с кухни, мой парень на всё горазд. Не только не устал, но ещё и поразить меня своими кулинарными способностями решил. Хотя обычно из нас двоих готовлю я, ну или доставку заказываем, ну или я что-нибудь от мамы приношу.
Как, например, пирожки сейчас. С мясом, капустой и творогом.
— А я не с пустыми руками, — сообщаю, разуваясь. — Мама тут пирожков наготовила.
— Отлично, у нас будет длинный вечер, — с явной усмешкой повышает голос Давид, делая что-то шипящее.
Тоже улыбаюсь, уже проходя в квартиру, которая за последнее время стала для меня вторым домом. Тут всё такое родное… Как и сам Давид.
Здесь мы и тренировались немного, и вместе делали задания по разным предметам, и целовались, и спали в одной постели, и смотрели самые разные фильмы в обнимку, и разговаривали, и даже встречали рассвет на балконе под пледами. Эта квартира уже пропитана нами — воспоминаниями, оставленными тут мной случайно и не очень вещами, предвкушением от каждого захода сюда.
Приближаюсь к Давиду, помешивающему на сковородке овощи. Ммм, а пахнет вкусно. Этот парень явно знает, что делает. Даже не сомневаюсь, что не пережарит ничего.
Как я же я горжусь и восхищаюсь разными его талантами… И ведь он моими тоже. Учимся друг у друга. Но всё равно убеждена, что Давид у меня совершенно особенный. И почему раньше этого не замечала? Да по одним только глазам и так понятно было ведь. Теперь считаю, что гетерохромия — самое красивое из всех необычных явлений. Да и в целом из всех, наверное, тоже.
Неспешно подхожу к Давиду и мягко обнимаю его со спины.
— Настолько объедимся, что ни на что другое не будем способны? — спрашиваю с теплом, потёршись о его щёку носом.
Такая я ласковая стала, что сама себе поражаюсь, когда вспоминаю «до». А Давид уже привык. Причём довольно быстро.
— Ещё чего. Я так просто от тебя не отлипну, — хмыкнув, усмехается он, продолжая размешивать овощи.
Я тут, пожалуй, узнаю только помидоры. И грибы ещё вроде бы вижу. В любом случае, пахнет офигительно.
А уж обещание Давида так вообще переполняет предвкушением. Невозможно не уловить, о чём речь. Тело тут же наполняется горячим томлением, только сильнее разгорающимся от того, что Давид не отвлекается от готовки.
— Можешь начать прямо сейчас, — шепчу, массируя пальцами его волосы на затылке, ногтями тоже чуть царапаю. Давиду так нравится.
Настолько, что тут же ко мне разворачивается, всё-таки оставив овощи в покое. Но перед этим бросив на них взгляд: видимо, чтобы убедиться, что обойдутся пока без его участия. Что за приправы он там использует, откуда такой офигенный запах?