Даша двигалась как автомат. Она не перебирала ногами, а просто волочила их по воде, и мне приходилось почти нести её на себе.
Шаг. Ещё шаг. Блин, Даша, давай, включайся уже!
И тут, где‑то вдалеке послышались голоса. Я мгновенно остановился, взбодрился и попытался прислушаться. Понять, кто там, немцы? Или просто непонятное эхо⁈
Но звук не повторился. А остальные его даже не слышали.
Мы протопали ещё минут сорок, или может час, прежде чем впереди показался сухой островок. Небольшой пятачок, поросший сухой осокой и корявыми берёзками.
— Всё, — выдохнул я, подталкивая Дашу к берегу. — Привал.
Все попадали на сухую траву. Кто как. Петька свернулся калачиком. Сидоров сел и уткнулся лбом в колени. Ганна опустилась рядом, подтянув колени к груди, и обхватила их руками.
Я стоял и смотрел на них, пытаясь отдышаться, и, если честно, не понимал, куда мы пойдём дальше. По крайней мере, прямо сейчас. Как только мою голову посетила мысль: «А не присесть ли мне, чего это я стою?», Даша оживилась.
Девушка дёрнулась, затем медленно повернула голову и посмотрела на меня с прищуром, словно что-то высматривала. А ещё через пару секунд, она заговорила:
— Ты… — её голос сорвался. — Ты его оставил!
Она кричала, на грани истерики.
— Он там умирал! А ты… ты просто побежал! Ты бросил его! — она начала размахивать руками, и мне пришлось сделать шаг назад. — Он нас спасал! А ты!
Кричала она громко, её крик разносился по всему болоту. И если я реально услышал немцев тогда, то… нам жопа. Самая настоящая.
Я на мгновение закрыл глаза. В голове пронеслось: «Если она не замолчит, нас всех перебьют».
— Замолчи, — процедил я, чувствуя, как внутри поднимается волна бешенства.
— Нет! Не замолчу! — она шагнула ко мне, тыча пальцем мне в грудь. Её лицо перекосилось от слёз и злости. — Ты бросил его умирать! Как собаку! Он был краскомом! Он…
— Да замолчи же ты! — я схватил её за плечи и встряхнул. Хотя в голове хотелось сказать грубее.
Но она не унималась. Её прорвало. Шок сменился неконтролируемой истерикой. Она начала вырываться, царапаться, и при этом всё ещё орала:
— Трус! Ты просто испугался! Ты…
Сидоров поднял голову, глядя на нас мутным взглядом. Петька сжался в комок. Ганна смотрела неподвижно.
Я понимал, что слова сейчас бесполезны. Как бесполезны уговоры и логика. Её мозг отключился и девушку повело. И если я прямо сейчас не остановлю её словесный понос, нас тупо перестреляют!
Не раздумывая, я пригнулся, зачерпнул ладонью болотную воду и плеснул Даше прямо в лицо.
Сработало. Девушка замолкла. Она судорожно втянула воздух, часто заморгала, но истерика отступила. Холод заставил её переключиться.
Хотя, это могло и не сработать. Но вода всяко лучше других методов, а их было достаточно в моей голове.
— Успокоилась? — спросил я, глядя ей в глаза.
Она ничего не ответила. Всё так же молчала и плакала.
— Даша, пожалуйста, услышь меня! — я говорил медленно, чтобы она не просто слышала, а вдумывалась в мои слова. — Коля сам сделал свой выбор. Сам! Понимаешь⁈ Это не я его оставил, а он велел нам уходить и прикрывал нам спину, пока мы бежали. Он приказал нам уходить! Слышишь⁈
