Первыми откликнулись «4 элемента» — это крошечная кофейная точка на Введенского, 16, недалеко от метро «Беляево». Они сказали, что продают около 10 круассанов в день. На точке с лучшей проходимостью может быть до 20 круассанов в день. То есть 300–500 круассанов в месяц. Не промышленные масштабы. Но — накататься на велосипеде по Битцевскому парку, из последних сил доехать до Введенского, взять их классный кофе и круассан с заварным кремом, сесть на лавочке (у них даже столиков нет!) и говорить: «Слушай, ну это потрясающе, стоило ехать, да?» — это же и есть счастье. 300–500 счастий в месяц. Потом ответили из второго места — из пекарни «Переплет» , она же «Булочная» в Малом Каретном. О, их круассаны — это эталон! Говорят, уточнили цифры — продали 142 круассана в месяц. Такое некруглое число потому, что было выпечено 150, но восемь круассанов подарили гостям. Это 142 довольных покупателя и еще восемь человек, которые особенно широко улыбаются. Вернее, еще девять, потому что тот, кто дарит круассан, тоже особенно улыбается. И еще переписывались с маленькой кофейней Milk & Beans , которая скрыта во дворах неподалеку от моего дома, на Цюрупы, 6. Их миндальный круассан — мой фаворит. Вот тут я, конечно, говорила себе: «Полина, а надо ли писать о своем secret place? Тебе надо, чтобы там было больше народа, появлялись новые посетители, чтобы они точно не закрылись, приходить в живое место, дружить с соседями?» Получается, надо. Ну и ковид в этом отношении очень помог заметить, что если не писать, не помогать, припасать только для себя, то однажды место просто умирает. Навсегда. Так что я рискнула задать вопрос и им тоже. Они ответили похожее. Milk & Beans — это небольшая сеть, за год в одной кофейне продается 5000–6000 единиц выпечки. Это около 500 штук в месяц. Из них в день — один-два миндальных круассана. Это такой большой труд, чтобы один человек мог в любой момент оторваться, например, от написания лекций и пойти прогуляться по скверу с круассаном. Удивительно!
И у больших, и у маленьких чисел разное, но совершенно сокрушительное обаяние.
Промышленный рост в 1930-х шел невероятными темпами. Вот несколько ключевых точек:
1932–1933-й — голод, карточная система.
1935-й — отменены карточки.
1936-й — Микоян на заседании ЦИК объявил, что продовольственный вопрос решен.
К 1937 году, 20-летию революции, 30-кратный рост по сравнению с 1917-м.
За пять-шесть лет от голода к промышленности. Это чудо, которое нужно изучать. Не сказать, чтобы 1930-е годы наперед решили все пищевые проблемы XX века. Впереди еще были голодные и тяжелые времена, но наш мир принципиально изменился.
Сейчас пищевая промышленность России составляет чуть менее 2% ВВП, в ней занят миллион человек, и мы можем пользоваться плодами промышленного прогресса — магазинами, домашними холодильниками (они стали действительно распространенными лишь в 1970-х годах, а стопроцентное покрытие, то есть холодильник в каждом доме, — это и вовсе 1990-й!), кафе и ресторанами, любимыми пекарнями и кофейнями — и даже посмеиваться над сосисками с горошком.